Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:24 

"Я тебе не лапочка, скотина тупая" Глава 1

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ
Понравился рассказ, нашла его на одном из сайтов, решила выложить)


Сижу на холодной парковой скамейке и мрачно грызу палец. Тупая и болезненная привычка с детства, зато я не курю и таким образом успокаиваю нервы. А нервы у меня не железные. И мои не железные нервы активно бесятся и заканчивают жизнь самоубийством. В очередной раз облом. Это уже не смешно! Это очень-очень грустно… Я так и знал, что и в этот раз мне откажут. Сегодняшний день вообще ужасно начался! С самого утра не везет: проспал, попал в пробку, забыл тетрадь, в итоге с треском провалив опрос по философии, разнервничался, да так, что забыл поесть. В итоге поехал с однокурсником к нему на хату – меня обещали накормить целым бутербродом, если я ему какую-то прогу установлю… Установить – установил. За что меня накормили не только бутербродом, но и тремя конфетками…. А потом к нему пришла девушка с подружкой. С такой очень даже симпатичной подружкой (главное, что росточка невысокого) Катенькой звать. Эта Катенька так очаровательно мне улыбалась, даже согласилась вместе со мной до метро пройтись, когда мы здраво рассудили, что мой однокурсник будет счастлив остаться со своей девушкой наедине. Я этой Катеньке даже мороженого купил, самого дорогущего, на которое она застенчиво тыкнула наманикюренным пальчиком. И только я уже приготовился запоминать номер ее телефона, как снова это, классическое: «Ой, Аркаша, ты такой милый, такой лапочка! Так и хочется затискать! Ах, какие у тебя реснички – мне бы такие!» и еще тысяча и одно «ах» моей внешности. Ааааааар!
Я не лапочка! И я не милый! Я мужик! У меня яйца, в конце концов, и щетина, и ноги волосатые. Мужик я, самый настоящий! Достали, чертовы тупые курицы, которые только и могут, что в нормальном парне видеть воплощение своей гейской фантазии! Ненавижу чертовых пидоров! И Японию с их чертовым аниме! Они мне всю личную жизнь испоганили!!! Все. Прокусил на фиг очередной палец, так что приходится морщиться и слизывать капельки крови. Оглядевшись, и убедившись, что в ближайшем радиусе людей не наблюдается, я позорно заскулил. Мало того, что я жрать хочу, как не знаю кто, истратив последние деньги на мороженое этой дуре, так еще и пальцы теперь болят. Ну, за что мне, такому красивому, и столько несчастий? И вообще, я тут уже окоченел, на этой чертовой скамейке. Выуживаю из кармана свой мобильник и недовольно сверяюсь с часами на дисплее. Блин – оказывается, я просидел тут всего пять минут. А показалось, что целую вечность… Чем занимать себя еще пятнадцать минут (и это с условием, что эта тварь придет вовремя) я абсолютно не знал. Хотелось поныть. Просто тупо поныть. Можно было бы позвонить твари и высказать это все ему в трубку – но это не по-мужски. А я мужик. Значит, ныть буду молча…. Еще через минуту – а может, и того меньше – я понял, что ныть молча очень скучно и угнетающе. Идея выплеснуть весь негатив на свою отстойную жизнь на листки бумаги тоже сдулась: пальцы так заледенели, что ручку держали с трудом. Что уж говорить о буквах, которые у меня получались… кхм, то есть, не получались. Совершенно не получались. Повертев в руках мобильник, я нашел просто гениальный выход – диктофон! Я сейчас наговорю все, что во мне накопилось на диктофон! Ладно-ладно, идея гипер-тупая, но в тот момент она мне казалась восхитительной, ибо у меня появилась возможность вдоволь поныть и скоротать время ожидания. Пока я радовался своей необычайной сообразительности, подсветка экранчика погасла, и я смог увидеть свое отражение на его уже темной поверхности. Ненавижу зеркала и другие отражающие поверхности. Они в очередной раз мне указывают на мою внешность….
А я виноват в том, что родился таким?!! Я что виноват, что у меня такая тонкая и бледная кожа? И гадские блондинистые волосы в купе с голубыми глазами? Да, и реснички я себе, конечно же, каждое утро подкрашиваю или чего там бабы с ними делают?! И я не маленький! Во мне почти шестьдесят шесть дюймов!.. Ну,.. ну, ладно, коротковат… Но это не значит, что меня можно тискать и называть «таким маленьким и прикольным»… Я не прикольный!! Ненавижу свою внешность. И свой голос, который тоже, пипец-какой-милый-и-нежный для всех представителей тупого-женского-пола! Ненавижу свою внешность! Почти так же сильно, как пидоров и Японию. Лучше б я был бы страшной околдобиной с вечно небритым подбородком!..
Кстати, об околдобинах… Вхожу в режим диктофона, прочищаю горло и начинаю свой диалог:
- Я ненавижу тебя, Глеб.
О, да. Хорошо начал. Довольно улыбаюсь, уже представляя, как в минуты особой депрессии, буду включать эту запись, и прослушивать ее.
- Будь проклято то первое сентября, когда мы сели за одну парту!
Этот день уже давно подчеркнут в моем личном календаре черным цветом. Ну, почему, у всех нормальные лучшие друзья, а у меня – ты?! Из-за тебя, Глеб, у меня никогда не будет личной жизни. А знаешь почему?! Потому что рядом с тобой, Глебушка, я выгляжу немножко непрезентабельно! Черт, да я сам не верю, что я мужик, когда стою рядом с тобой! Потому что ты меня выше на одиннадцать дюймов, если не больше, потому что ты просто тупо меня крупней, и вообще выглядишь как неотесанное животное! Да, если бы я тебя не заставлял, ты бы и не вспоминал про такую вещь, как расческа! А эти дуры пищат и вешаются тебе на шею, чуть ли не сразу таща к себе в постель! А я, извините, только «ути-пути, дай за щечку потреплю!» И если бы ты еще не таскался за мной повсюду, так нет же! Таскаешься!
«Кеша, куртку застегни – холодно же»
«Кеша, тебе снова не продали пива? Я сейчас тебе куплю»
«Кеша, а чего мы сегодня на ужин будем?
Я на секунду остановился, чтобы перевести дыхание, облизать пересохшие губы и проводить внимательным взглядом проходившую мимо меня женщину. Как только она отошла на достаточно большое расстояние, я снова поднес мобильник к губам и заговорил:
- Достал ты меня своей вечной опекой! Ну, разумеется, на меня ни одна девка не посмотрит! Когда рядом такое великолепие как ты!
Так ладно бы, ты еще просто пользовался популярностью у девок – я бы просто тихо завидовал.… Но ты…. Аааар – я до сих пор не могу забыть, как прямо в лифте грохнулся в обморок от твоего признания, когда мы, по окончанию школы, заселялись в нашу общую, съемную квартиру. Мой лучший друг, мой сосед по квартире, мой Глеб, и вообще сама популярность, мечта и фантазия почти каждой девушки на районе – гей. Просто потрясающе!
Спрашивается – на фиг тебе нужно все то внимание, что тебе уделяют девки?! И главное, я – «Ой, какой милый пупсик… пассивчик, да?», а ты – «Ууух, Маринка, смотри какой Казанова!» Это не справедливо! Не справедливо, слышишь ты?!! Ладно, я смирился, что мой лучший друг – гей (заметь, скотина, ты единственный пидор, которого я толерантно зову геем!!!) Я даже тебя почти не презираю за это! Те оскорбления не в счет – ты же знаешь, у меня всегда был отвратительный характер…. Но за что. За что ты так упорно продолжаешь мне портить жизнь?!..
Не закрывая запись, смотрю на часы. Время. Пятнадцать минут прошло! Ну и где его…
- Кешка, дарова! – ага, вот и оно. Это высоченное недоразумение со всклоченной чернявой шевелюрой. Лыбица то как, скотина. Вся моя жизнь пошла под откос из-за тебя, засранец!!!
- Чего так долго-то? – недовольно бурчу я, даже не пытаясь подняться со своей уже родной парковой скамейки. Двухметровая скотина становится около меня, протягивает руку, чтобы поздороваться и продолжает улыбаться. Глаза б мои тебя не видели!!!
Уже жалею, что позвонил тебе со словами: «Слушай, я тут без денег оказался, да и жрать охота – не встретишь меня?»
- Пробки. Вот – держи, - протягивает мне бутылочку. У меня начинает дергаться бровь. Кефира мне притащил, чтобы я, масенький, не сдох по дороге домой. Аааа, я говорил, что он меня бесит?! – Кушай пока…
- Угу, - бормочу я, откупоривая крышечку.
- Ты чего злой такой, Кеш? – снова он улыбается. Ничего не отвечаю и глотаю свой кефир. Эх, видимо пора уже и правда смириться, с тем, что найти хорошую девушку мне будет не так-то и просто…. Особенно, когда этот вот рядом тусуется чуть ли не каждую секунду.
- Домой, Кеш?
- Поехали, - вздохнув, поднимаюсь на ноги. Интересно, я ему хоть до плеча макушкой достаю? Эх, Глеб, и в кого ты у меня такая дылда?.. Молча шагаем по скверику, прочь от моей скамейки. Я смотрю на остановленную запись диктофона и нажимаю «удалить». Да ну на фиг все…. Пора уже давно было смириться. Тогда, когда эта голубая дылдина, а по совместительству мой лучший друг, не только признала, что ему нравится парень, но и имя назвала. Моё. Придурок чертов…. Ненавижу геев. И Японию. И девчонок – они тупые….
На Глеба даже злиться долго нельзя – как на ребенка несмышленого! Приходится вот отыгрываться на японских геях.… Тьфу, то есть Японии и геях. Глеб все-таки хороший… ну, возможно, немного туповатый и слишком высокий… и раздражает меня как минимум раз в стуки. И… зато он меня умудряется терпеть и даже заботиться… Не думал, что кроме мамы, на это когда-нибудь кто-нибудь отважится… Да… Глеб хороший… Не стоит злиться и вообще…
Мы уже в трамвае. Допиваю свой кефир и даже улыбаюсь. Все-таки, когда я сытый – то становлюсь добрее. Глеб ловит мою руку и придирчиво рассматривает ее.
- Опять пальцы грыз?! Кеша!
Разумеется, на весь трамвай. Натягиваю шапку на глаза, пытаясь скрыться от всего мира, и бормочу все известные мне ругательства.
Я говорил, что ненавижу Глеба?..

PS: - Кеша не зря говорит свой рост в дюймах. Так людям не сразу удается сообразить, насколько он маленький.

00:29 

"Я тебе не лапочка, скотина тупая" Глава 4

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ
Уже полдвенадцатого, а Кеши всё нет. Я понимаю, что студенческая пьянка, да и друга я его видел пару раз – надёжный парень. Но Кеша – это же ходячее несчастье! И ведь попросил же: позвони – я встречу. Нет, блядь, мы же гордые… А если он потеряется? Или его изобьют?
И почему я не пошёл с ним… Почему, почему – потому что он запретил! Он меня стесняется что ли? Да чушь. Просто опять хочет доказать… Что он взрослый… что самостоятельный…
Кеша, ну какого хуя ты такой глупый? Я уже раз двадцать порывался позвонить или просто выйти навстречу. Но не дай-то бог он обидится… Чёрт… Кешакешакешакешакешакешенька…
Я схожу с ума… А вдруг и правда что-то случилось? Без двадцати двенадцать. Я могу позвонить. Я просто спрошу, вернётся ли он сегодня. Трясущимися пальцами тыкаю нужные кнопки… «Абонент недоступен или находится…» Сука. Швыряю ни в чём не повинный телефон прочь. Я сейчас полшевелюры выдерну! Забираюсь в кресло с ногами, зарываюсь лицом в обивку и тихо стону. Знает же, что переживаю…
— Неужели так сложно позвонить?! — ору на трубку, сиротливо валяющуюся в углу.
Чёрт… ну Кеша… Вздыхаю и утыкаюсь в кресло до боли. Задерживаю дыхание. Перед глазами плавают разноцветные круги. Кеша… В замке проворачивается ключ… Я пока ещё не верю ушам… в прихожей слышится стук скинутых ботинок, бешеный грохот опрокинутой полочки для обуви и грязный мат. Порываюсь встать, по падаю обратно — ноги подкосились.
— Кеша… — тихо шепчу я, а сердце колотится как сумасшедшее — с этим ходячим несчастьем всё в порядке.
— Глеб! Сука! — слышится пьяный окрик.
— Я здесь, — невольно отвечаю я, ругая самого себя за это.
Кеша нестройной походкой вплыл в комнату, посмотрел на меня мутным взглядом, хихикнул, стянул с себя свитер, рубашку, забрался ко мне на колени и прижался к груди. Я забыл, как дышать. А он ещё сладко причмокнул мне прямо в ухо. Как же от него несло водкой… Как же я боялся шевельнутся, чтобы снова не спугнуть…
— Эйа позна? — деловито поинтересовался он, ткнувшись носом мне в шею.
Меня тряхнуло, по спине проскакали мурашки размером с кулак, а в низу живота начал собираться тягучий комок. Только не дёргаться. Не шевелиться вообще.
— Да нет, — отвечаю безразлично. — Мог бы ещё погулять.
— А я думл, шо ты скчааэшь, пдрас! — обиженно возмутилось это чудо в перьях.
— Скучаю, — кивнул я.
— Млдес… — удовлетворённо буркнул он, обнял меня за шею и тихо засопел.
О-хре-неть. Кеша впервые в жизни обнял меня. Сам. Похуй, что пьяный — мы часто напивались вдвоём, но он себе такого обычно не позволял. И что мне делать теперь? Обнять? А вдруг обидится? Согнать? Сейчас, ага! Чёрт его знает, когда ещё он сам… Да какого хера, собственно? Затолкав все сомнения в дальний угол пока ещё ясного сознания, я крепко обнял Кешу, невольно проводя ладонями по тёплой спине. Это чудовище довольно мурлыкнуло и заёрзало. Нет! Кеша! Только не двигайся… чёрт… у меня же там… я же уже…
— Твою мать… — вырвалось у меня через закушенную губу.
— М? — сонно отозвался Кеша.
— Я говорю — где твой телефон? — строго спросил я.
— Застрлился… то есть… эта… разыдрлся… нет… как его… — забормотал он, обжигая мне шею и ухо горячим пьяным дыханием. Чёрт, у меня у самого уже в голове мутнеет. Спирта надышался что ли? Я как завороженный смотрел на его тонкую шею с бьющейся жилкой и перекатывающимся кадыком, на острые тонкие ключицы, на розовое ушко, на щёку, покрытую нежно-розовым румянцем, аккуратный носик, пухлые искусанные губы… интересно, какие они на вкус… всего один раз провести языком… он наверняка ничего не почувствует… не почувствует ведь?.. всего разок… неужели я не заслужил за годы терпения?.. знал бы он, какого мне… терпеть… Я прерывисто вздохнул, зажмурился, прижал к себе Кешу покрепче. Проснётся? Ну и пусть. Наорёт на меня, может даже ударит. Выбьет всю дурь. Он не обязан меня любить, это так. Да и за что? Такого извращенца… Но иногда так хочется… хочется…
Кеша отлепился от моего плеча, заглянул в глаза и чётко спросил:
— Чего?
Ебать… я это вслух сказал?..
— Я говорю: спать хочется тебе? — выкрутился.
— А… да… — согласно кивнул Кеша и снова повалился мне на грудь, утыкаясь губами прямо в сонную артерию, туда, где так бешено колотился пульс. Я огромнейшим усилием воли заставил себя выдавить:
— Кеша, пойдём и правда, завтра всё-таки зачёт, а ты ещё болеть бу…
Кеша что-то хрюкнул и… впился зубами в мою шею. Я… кажется, я кончил… В любом случае тряхнуло меня нехило: у Кеши аж зубы клацнули.
— Бльна? — виновато буркнул он.
— Не… не-немного, — почти шёпотом ответил я, вцепившись пальцами в пояс его джинсов. Кеша… я сейчас изнасилую тебя. Хотя, нет — мне никогда не хватит смелости. Поэтому я просто умру здесь прямо сейчас. Выброшусь вон из окна. И закончу, наконец, мои и твои мучения…
— Звини-и-и-и, — пролепетал этот садист, и…
— Кеша.
— М?
— Зачем ты лижешь мою шею?
— Ну те же бльна.
— А… ну да. Но всё равно не надо.
— А я хач-чу! Ты фку-у-усный…

Я уже смирился с тем, что штаны сегодня придётся стирать. Чёрт с ним. Не впервой Тем не менее, надо взять себя в руки. Успокоиться. Прекратить так напряжённо пыхтеть. Отцепиться, наконец, от его джинсов. Осторожно поднять его на руки. Удивиться, что он может быть таким тяжёлым при таком низком росточке и хрупком телосложении. Предельно бережно скинуть на диван. Замотать в ворох одеял. Полюбоваться его умиротворённым лицом. Смыться в ванную дро… эм… успокоиться. Кеша… что же ты делаешь со мной… Я тихо прокрался на кухню, хотя и знал, что это пьяное недоразумение сейчас и из пушки не добудишься. Поставил чайник. Закурил. За окном лениво планировали мелкие и совсем не красивые снежинки. Они словно никак не решались упасть, но знали, что на небо им уже не вернуться, вот и плавали томно в потоках морозного воздуха. Так безнадёжно. Совсем как я. Разлюбить его уже не получится, но и на большее рассчитывать не приходится… Или… я же могу… хотя бы… совсем немного… просто погладить… хотя бы посмотреть… коснуться губами один разочек… он же и не вспомнит… Я тряхнул головой, с силой стукнул себя в лоб. Ну да, он не вспомнит, но я-то помнить буду. И это будет слишком жестоко. Это и так жестоко — быть рядом и не позволять себе даже думать… чёрт, ну я же тоже мужик, и я хочу его… только вот он-то не виноват в этом совсем… Ну почему я не влюбился в какую-нибудь девушку? Да потому что это маленькое чудо в миллион раз лучше любой девушки…
— Глеееееее… — донеслось из комнаты.
Я бросил недокуренную сигарету, забыл про чайник и кинулся на зов.
— Что, Кешик? — испуганно спросил я, упав на колени рядом с диваном, привычным движением запуская пятерню в его волосы. — Плохо? Болит? Водички?
— Заткнись! — чётко рявкнул он, чуть приподнявшись на локте.
Всё, это конец. Он протрезвел и теперь будет ругаться за то, что я его гладил. Возможно, запретит трогать себя совсем. Да ну и чёрт с ним. Кеша, я всё выдержу, только не уходи…
— Мне холодно… — забурчал он, — ложись уже давай…
Кеша, ну что ты делаешь со мной… лучше бы уже прогнал… это никогда не кончится… Я сходил на кухню, выключил плиту. За окном всё так же сонно падали снежинки. Когда-нибудь я наберусь смелости и сорвусь. Только не упаду тихонько, как эти ледяные комочки, а разобьюсь вдребезги. А сейчас — просто бережно прижму его к себе, осторожно поцеловав в макушку.
И за что мне такое наказание… за что такое счастье… И ты никакая не лапочка, гаденыш

01:39 

Аааааа.......чудо

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ

@настроение: Больше, чем улыбка

23:24 

Вы можете не верить в ангелов, но ангелы верят в вас

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ
— Алло, это бюро находок? — спросил детский голосок.
— Да, малыш. Ты что-то потерял?
— Я маму потерял. Она не у вас?
— А какая она твоя мама?
— Она красивая и добрая. И еще она очень любит кошек.
— Да, как раз вчера мы нашли одну маму, может быть это твоя. Ты откуда звонишь?
— Из детского дома №3.
— Хорошо, мы отправим твою маму к тебе в детский дом. Жди.
Она вошла в его комнату, самая красивая и добрая, а в руках у нее была настоящая живая кошка.
— Мама! — закричал малыш и бросился к ней. Он обнял ее с такой силой, что его пальчики побелели. — Мамочка моя!!!
Артем проснулся от своего собственного крика. Такие сны снились ему практически каждую ночь. Он засунул руку под подушку и достал оттуда фотографию девушки. Эту фотографию он нашел год назад на улице во время прогулки. Теперь он всегда хранил ее у себя под подушкой и верил, что это его мама. В темноте Артем долго вглядывался в ее красивое лицо и незаметно для себя уснул…
Утром заведующая детским домом, Ангелина Ивановна, как обычно обходила комнаты с воспитанниками, чтобы пожелать всем доброго утра и погладить каждого малыша по голове. На полу около Артемкиной кроватки она увидела фотографию, которая ночью выпала из его рук. Подняв ее, Ангелина Ивановна спросила мальчика:
— Артемушка, откуда у тебя эта фотография?
— Нашел на улице.
— А кто это?
— Моя мама, — улыбнулся малыш и добавил, — она очень красивая, добрая и любит кошек.
Заведующая сразу узнала эту девушку. Первый раз она приходила в детский дом в прошлом году с группой волонтеров. Наверно тогда и потеряла здесь свою фотографию. С тех пор эта девушка часто обивала пороги различных учреждений в надежде добиться разрешения на усыновление ребенка. Но, по мнению местных бюрократов, у нее был один существенный недостаток: она была не замужем.
— Ну что же, — произнесла Ангелина Ивановна, — раз она твоя мама, то это полностью меняет дело.
Войдя к себе в кабинет, она села за стол и стала ждать. Через полчаса раздался робкий стук в дверь:
— Можно к Вам, Ангелина Ивановна? — И в дверях показалась та самая девушка с фотографии.
— Да, заходите, Алиночка.
Девушка зашла в кабинет и положила перед заведующей толстенную папку с документами.
— Вот, — сказала она, — Я все собрала.
— Хорошо, Алиночка. Я должна задать еще несколько вопросов, так положено, понимаешь… Ты осознаешь, какую ответственность на себя берешь? Ведь, ребенок — это не на два часа поиграть, это на всю жизнь.
— Я все осознаю, — выдохнула Алина, — просто я не могу спокойно жить, зная, что кому-то очень нужна.
— Хорошо, — согласилась заведующая, — когда ты хочешь посмотреть детей?
— Я не буду на них смотреть, я возьму любого ребенка, какого предложите, — сказала Алина, глядя заведующей прямо в глаза.
Ангелина Ивановна удивленно подняла брови.
— Понимаете, — сбивчиво начала объяснять Алина, — ведь настоящие родители не выбирают себе ребенка… они не знают заранее каким он родится… красивым или некрасивым, здоровым или больным… Они любят его таким какой он есть. Я тоже хочу быть настоящей мамой.
— Впервые встречаю такого усыновителя, — улыбнулась Ангелина Ивановна, — впрочем, я уже знаю, чьей мамой вы станете. Его зовут Артем, ему 5 лет, родная мать отказалась от него еще в роддоме. Сейчас приведу его, если вы готовы.
— Да, я готова, — твердым голосом сказала Алина, — покажите мне моего сына.
Заведующая ушла и через 5 минут вернулась, ведя за руку маленького мальчика.
— Артемочка, — начала Ангелина Ивановна, — познакомься это …
— Мама! — закричал Артем. Он бросился к Алине и вцепился в нее так, что его пальчики побелели. — Мамочка моя!
Алина гладила его по крошечной спинке и шептала:
— Сынок, сыночек… я с тобой…
Она подняла глаза на заведующую и спросила:
— Когда я смогу забрать сына?
— Обычно родители и дети постепенно привыкают друг к другу, сначала здесь общаются, потом на выходные забирают, а потом насовсем, если все в порядке.
— Я сразу заберу Артема, — твердо сказала Алина.
— Ладно, — махнула рукой заведующая, — завтра все равно выходные, можете взять, а в понедельник придете, и оформим все документы как положено.
Артем был просто счастлив. Он держал свою маму за руку и боялся отпустить ее даже на секунду. Вокруг суетились воспитатели, нянечки… одни собирали его вещи, другие просто стояли в сторонке и вытирали глаза платочками.
— Артемушка, до свиданья. Приходи к нам в гости, — попрощалась с ним Ангелина Ивановна.
— До свидания, приду, — ответил Артем.
Когда они со всеми попрощались и вышли на улицу, он, наконец-то, решился задать своей новой маме самый главный вопрос:
— Мама… а ты кошек любишь?
— Обожаю, у меня их дома целых две, — засмеялась Алина, нежно сжимая в своей руке крошечную ладошку.
Артем счастливо улыбнулся и зашагал к себе домой.
Ангелина Ивановна посмотрела в окно вслед уходящим Алине с Артемкой. Затем села за свой стол и начала куда-то звонить.
— Алло, Небесная Канцелярия? Примите, пожалуйста, заявку. Имя клиентки: Алина Смирнова. Категория заслуги: наивысшая, подарила счастье ребенку.

00:34 

"Я тебе не лапочка, скотина тупая" Дополнительные зарисовки

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ
№1.

****
— Кеша, пошли спать…
— Щас, подожди.
……………
— Кеша, поздно уже…
— Да-да, уже иду.
……………
— Кеш, ты на часы вообще смотрел?
— У меня выходной завтра.
……………
— Кешенька, иди ко мне…

Он устало вздыхает, взлохмачивает волосы, выключает комп и залезает под одеяло.
— Это не потому, что ты так извращенско меня позвал, а потому, что достал просто, — сонно бормочет он, уже засыпая.
— Да-да, — улыбаюсь я.
— Заткнись, придурок, — бурчит он, поворачиваясь так, чтобы мне было удобнее его обнять.
Иногда я чувствую себя дрессировщиком…

№2

****
— Кеш?
— М?
— Можно тебя поцеловать?
— Нет.
……………
— Кеш?
— М?
— Можно тебя поцеловать?
— Нет.
……………
— Кеш?
— М?
— Ты не против, если я тебя поцелую?
— Не… так, погоди-ка…

Поздно. Я уже поймал его. Прижал к себе. Ухватил за подбородок.
Хватит так дебильно улыбаться, — чеканит он.
Весь такой серьёзный и круто-о-ой… но я-то чувствую, как он дрожит…
И мне это нравится!
……………
Нет, мне это совсем не нравится. Что он и правда так трясётся, как будто я его убивать собрался, а не целовать? Ещё и зажмурился так…
Что-то в последнее время я совсем садистом стал. Пытаюсь наверстать годы ожидания? И опять он всё терпит… Ну да — сам ведь пообещал стараться. Какая же я сволочь, правда.
— Извини, — бормочу я и целую его в лоб. Он распахивает свои охренительные глаза, смотрит на меня отчего-то почти свирепо, отталкивает от себя, и снова я «урод тупой».
Я опять что-то сделал не так?..Убежать он не успел — я схватил за руку и дёрнул обратно к себе.
— Блядь, да отъебись! — Он брыкается и пытается меня снова отпихнуть. — Я сам себе уже напоминаю героиню дешёвого бабского романа!
— Ты читал бабские романы? — спрашиваю с улыбкой.
Он возмущённо раскрывает рот… зря бдительность потерял, да. На пару блаженных мгновений он застывает в ступоре, и я почти счастлив. Он тяжко вздыхает и перестаёт сопротивляться. Ну, не совсем как я хотел… Но уже что-то…

№3

****

Я завязал шнурки, застегнул куртку, натянул шапку и притянул Кешу к себе. Он вздохнул, но покорно позволил поцеловать себя в щёку.
— Я вернусь где-то часа через три, — сказал я, крепко прижимая его к себе.
Он что-то одобрительно пробормотал в воротник моей куртки. Сейчас он почему-то казался ещё меньше. Я зарылся носом в его волосы, поцеловал в макушку.
— Ты уже уйдёшь? — глухо пробурчал он, упираясь руками мне в грудь.
Не знаю, с чего вдруг, но на меня накатила волна нежности. Я начал гладить его по спине и шептать всякие влюблённые глупости. Он недовольно сопел в воротник моей куртки. Такой… такой… Я чуть отстранил его от себя, нежно улыбнулся этому недовольно хмурящемуся созданию, обнял за шею, медленно наклонился… Как же я был счастлив, когда Кеша прикрыл глаза и доверчиво подставил мне лицо. Я довольно ухмыльнулся, чмокнул его в лоб, быстро попрощался и унёсся из квартиры. А перед глазами всё стояло его растерянно лицо и медленно наливающийся яростью взгляд. Чёрт, ну почему я такой садист… Уже на остановке я обнаружил, что забыл сотовый. Ну да – он лежал на полке у зеркала, а я слишком быстро выскочил из дома и забыл его прихватить. Однако сотовый был нужен, поэтому пришлось вернуться. Чтобы не нарваться на гневного Кешу, я тихонько прокрался в квартиру, предельно осторожно отперев дверь. Кешка был в ванной. Отлично. Я просто тихонько заберу сотовый и снова унесусь. Конечно, было бы неплохо поцеловать его всё-таки на прощание… но надо ведь и совесть иметь. Хоть иногда. Я уже почти вышел из квартиры, как до моего слуха донёсся тихий стон. Из ванной. Чёрт, ему плохо? Он заболел?! Я забыл про всё на свете, одним прыжком подскочил к ванной, рванул на себя дверь и… кончил. Кеша сидел на бортике ванной… с приспущенными штанами… и… и… одним словом, я понял, отчего он стонал… Он медленно поднял на меня взгляд, пару раз потерянно моргнул, медленно встал, натянул штаны и злобно прошептал:
— Я тебя сейчас убью…
А потом мы дрались. Вернее, он меня бил, а я тупо смотрел на него, изредка уходя от совсем уж сильного удара, и ничего не мог понять. Он разбил мне скулу и губу, ушиб все рёбра слева, чуть не разворотил челюсть и порвал рукав куртки. Наконец он, похоже, устал, встал напротив меня, тяжело дыша и судорожно сжимая кулаки. Надо было сказать что-то. Хотя бы в своё оправдание. И я выдал:
— Кеш, я… ты… у тебя… у тебя на меня встал?
Он мученически застонал и осел на пол, вцепившись пальцами в волосы.
— Сука тупая… как же я тебя ненавижу, Глеб… Ну да, у меня встал! Да! Не у одного тебя давно никого не было! А ты ещё, пидор ебучий, издеваешься надо мной… долбоёб… свали нахуй! Видеть тебя не хочу! Съебись и дай мне спокойно подрочить! — рявкнул он и кинул в меня тапком. Я молча развернулся и вышел из квартиры. Только уже на улице вспомнил, что у меня разбита губа и вообще… Когда я вечером вернулся домой, он, ни слова не сказав, посадил меня на табуретку и начал обрабатывать лицо. Потом так же молча поставил передо мной тарелку с макаронами, наложил себе, сел рядом. Потом мы смотрели какой-то боевик. Когда он закончился, Кеша выключил телевизор, расправил кровать, разделся и залез под одеяло. Я молча лёг рядом. Через полчаса стало невтерпёж.
— Кеш
Молчание.
— Кеша…
Ноль реакции.
— Кешенькааааа… ну прости меня…
— Заткнись и спи,
— буркнул он.
Я вздохнул и рывком повернул его к себе, намереваясь в лицо высказать всё, что думал по поводу его презрения ко мне, по поводу его обид и эгоизма. Только вот стоило взглянуть на его горящие щёки, на влажные распахнутые глаза… короче, дар речи отшибло. Опять я, идиот такой, всё делаю не так… Я прижал его к себе, начал укачивать, гладить, целовать. Просил прощения. Много раз. А он всё молчал. Когда он уснул — я так и не понял. А может, и сам уснул раньше. А снилось мне, что зелёный ковшик в ванной называл меня идиотом и извращенцем. И что самое странное — я был с ним согласен.

00:39 

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ
Здравствуйте.
- Добрый день. Я могу вам чем-то помочь?
- Да. Я хочу сдать сердце в ремонт.
- Сердце?
- Понимаете, я готова отдать человеку всё-всё. Ему принадлежит моё тело, мои мысли и мечты... Всё, кроме одного. Кроме сердца. Оно разучилось любить...
- Давайте посмотрим. Так, гражданка, да вы плохо с ним обращались. Почему оно всё в порезах и шрамах?
- Это другие обращались с ним жестоко.
- А вы просто позволяли так поступать.
- Я слабая, я не смогла его защитить. Вы его вылечите?
- Надо прописать ему время.
- А где его купить?
- Его не купишь. Придётся подождать. Год, два, десять...
- Я не могу столько ждать. Это слишком долго. Может, есть другой способ его починить?
- Оно раньше исправно работало?
- Да, оно любило много. А сейчас оно тоже стучит часто-часто, но это не приносит ни радости, ни огорчения.
- Тогда всё понятно. У вас закончились чувства.
- Закончились? А где же теперь их взять?
- Их может вернуть только любовь. Но это слишком дорогое лекарство. Не каждый согласится его отдать. Ведь любовь только меняют... тоже на любовь.
- Что же мне делать?
- Вы помните, что такое счастье?
- Нет, не помню... Что вы делаете? Зачем разрываете рану на сердце?
- За болью спрятано счастье. Придётся всё вспомнить.
- Но я не хочу вспоминать, я уже давно всё забыла...
- Для любви не существует слово «Забыть». Зачем прячетесь от прошлого?
- Так надо.
- Надо? Кому?
- Мне... Ему...
- Нет. Это не нужно никому. Вспомните что-нибудь хорошее. Вот, вы улыбаетесь, и глаза блестят. Это счастье. Вам нужно найти кого-то, кто будет смотреть на вас такими же блестящими и влюблёнными глазами.
- Он отдаст мне любовь?
- Нет. Он научит любить.
- А как же я узнаю, что это любовь?
- Когда будешь скучать, если не будешь видеть его хотя бы день. Когда будешь волноваться, пока его ждёшь. Когда не сможешь уснуть, пока он не пожелает тебе спокойной ночи. Когда…
- И это любовь???
- Любовь... Подождите, вы куда?
- Простите, я поняла, я не разучилась любить. Просто боль заставила меня забыть, что такое любовь...

@музыка: Whitney Houston - I Will Always Love You

21:39 

Грустно=(

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ




06:38 

Амстердам

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ

Амстердам-столица и крупнейший город Нидерландов. Название города произошло от двух слов: Амстел и дам. Амстел — название реки, на которой расположен город, а дам обозначает в переводе «дамба». Население составляет 2, 2 миллионов человек.

*Музей Nemo

Исторический центр Амстердама отличается большим количеством хорошо сохранившихся средневековых зданий — церквей, жилых или купеческих домов.
*Королевский дворец на площади Дам

В Амстердаме на каналах много «плавучих домов». Как правило, это «Уикэнд-хоумс», то есть дома, в которые их хозяева приезжают на выходные или на праздники, и не только из Нидерландов.

У молодёжи Амстердам имеет большую популярность благодаря разрешенному употреблению легких наркотиков, но только в специальных заведениях — «кофешопах», а также благодаря кварталу красных фонарей (Redlight District), где путаны выставляют себя напоказ в окнах-дверях, стилизованных под витрины и подсвечивающихся обычно красным светом.

Центральная улица столицы — Дамрак, на ней расположены культурные центры, множество кафе, ремесленных мастерских и музеев. На пересечении Дамрак с улицей Рокин находится историческая площадь Дам.

*Музей Мадам Тюссо

*Национальный монумент, воздвигнутый в 1956 году в память о жертвах нидерландского народа, понесённых в борьбе с нацизмом

О истории еврейского народа в Амстердаме рассказывает Еврейский исторический музей, размещённый в бывшей «Большой синагоге» столицы.

Интересны и средневековые башни Амстердама — Монетная башня (голл. Munttoren), Схрейерсторен и Монтелбансторен, сохранившиеся до нашего времени в отличном состоянии.



К современным архитектурным достопримечательностям относится эклектичный театр Тушинского (ныне кинотеатр), сооружённый в 1921 году.

@музыка: Mayday Parade - The Memory

01:37 

Прага

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ
Один из моих любимых городов, можно даже сказать обожаемых...

Прага — столица Чехии, один из красивейших городов Европы, каждое здание в котором представляет собой произведение архитектурного искусства. В числе основных достопримечательностей Праги 18 великолепных каменных и стальных мостов, соединяющих берега Влтавы. Один из красивейших — Карлов Мост, произведение средневекового зодчества. Шедевром европейской готической архитектуры является собор Святого Вита, строительство которого велось почти 600 лет. Город изобилует множеством красивейших фонтанов. Стоит отметить, что 5 центральных исторических районов Праги в 1993 г. были включены в число объектов мирового культурного наследия ЮНЕСКО как архитектурно-исторический заповедник.

В ней проживает около 1, 2 миллионов человек. Мне очень нравится то, что примерно 67 % жителей Праги являются атеистами.
Государственным языком является чешский, им владеет практически всё население города, широкое распространение также имеют словацкий (его понимает абсолютное большинство чехов), немецкий, русский и английский.

Наиболее известные пражские достопримечательности
•Старый город (Старе-Место) с рыночной площадью (Староместская площадь), ратушей с курантами, Тынским храмом и памятником Яну Гусу

•Карлов Мост

•Малый город (Мала-Стра́на) с многочисленными дворцами и садами

•Пражский замок (Град), крупнейший в мире замок согласно «Книге рекордов Гиннесса», с собором Святого Вита

•Злата улочка

•Иозефов (средневековый еврейский квартал-гетто) со Старым еврейским кладбищем, Староновой и Пинкасовой синагогами

•Средневековая крепость Вышеград

•Средневековые монастыри в Страгове и Бржевнове

•Загородный дворец, Пражский зоопарк и ботанический сад с тропической оранжереей в Трое

•Новый город (Нове-Место) с улицей На пршикопе, Вацлавской площадью и Национальным музеем

•Петршинская башня, подобие Эйфелевой в масштабе 1:5

•Телебашня в районе Жижков с кафе, смотровой площадкой и оригинальным скульптурным
украшением

• Астрономические часы

@музыка: Ketil Bjornstad - Pianology 1

@настроение: Мечтательное

01:12 

Цитаты

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ
:heart:Мы говорим:"не знаю", а у самих в голове столько ответов
:heart:Я свою меру знаю. Упала, значит хватит
:heart:Любой конец - это новое начало
:heart:- Ты красивая... - а толку то...
:heart:Если женщина молчит и не возражает, значит, она спит
:heart:Женщин следует либо боготворить, либо оставлять. Все прочее - ложь.
:heart:Отношения - это парный танец. Оба партнера должны поймать ритм
:heart:Давай будем счатливы ? - Как ? - Вместе
:heart:Я не ковровая дорожка, ни перед кем расстилаться не собираюсь
:heart:Никогда не теряй терпения — это последний ключ, открывающий двери
:heart:Одиноким бываешь только тогда, когда на это есть время
:heart:Слова не ранят... Ранит беспомощность от слов
:heart:Мудрость приходит с годами, а глупость остается с рождения
:heart:Иногда, какими-то странными путями, в жизни все налаживается само собой
:heart:Когда похуй и спится крепче
:heart:Иногда просто хочется на всё закрыть глаза
:heart:Чаще всего "ненавижу" мы кричим в истерике тем людям,которых любим больше всего в жизни
:heart:Чем нам дороже человек, тем больше мы ему выносим мозг
:heart:Любовь живет долго, только если каждый из любящих знает ей цену

@музыка: Не Типичный и Катя Нова - Но я люблю лишь твои плечи

12:09 

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ

Черновики грусти. Чистовик печали.
Я начинаю лето, где мы с тобой не бывали.
Я улыбаюсь солнцу, скрываясь в серых буднях,
Дарю тебе любовь и жду, что дальше будет.
Стираю прошлое..устало жгу страницы,
А мысли о тебе и слёзы сквозь ресницы.
Хочу поставить точку, но снова запятая.
Я прячу мир в тебе..себя в нём забывая.
И снова ручка, белый лист бумаги.
Прости мне это лето, где мы с тобою не бывали.
Опять не то и запах гари в доме,
Дым в голове моей, а сердце жжёт от боли..

@музыка: 3XL PRO feat. T9 - Реквием нашей любви

01:35 

Изнутри

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ



00:30 

"Я тебе не лапочка, скотина тупая" Глава 5

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ
Сначала я подумал, что это мне просто такой сон отстойный снится. Где я умираю, задыхаясь.
Но, проснувшись и потратив несколько секунд на попытку глубоко вдохнуть, снова потерпел в этом деле досадное поражение. И тут до меня дошло, что что-то мне сильно сдавливает грудную клетку. Вполне себе наяву сдавливает. Еще несколько секунд я паниковал: спросонья у меня очень туго соображает голова. И наконец разобрался, что к чему.
- Глеб, - мрачно просипел я, пытаясь спихнуть с себя чужую, тяжелую руку. Вот вроде рука и рука - кусок мяса на кости. И фиг сдвинешь. – Глеб!
Этот дебил что-то бормочет про какие-то котлеты и даже не пытается отодвинуться от меня.
Черррт, ну почему каждую ночь одно и то же?
- Глеб, скотина тупая! - шиплю, изворачиваюсь, толкаюсь и пихаюсь. В общем, барахтаюсь в кровати, как только могу. Чертов дебил шумно выдыхает нечто малоразличимое, затем наконец отворачивается и укатывается на свою половину полутораспальной кровати.
Победа!!! Я же говорил, что я мужик – только настоящий мужик мог сдвинуть спящего Глеба с места! Вообще-то, изначально моим спальным местом был раскладной диван. Да только эта развалюха прожила недолгую жизнь, и вскоре разбирать ее стало невозможно. А спать на неразобранном диване оказалось еще более невозможным. Итогом стало совместное сопение в кровати Глеба… Я не хотел!!! Я себе даже на полу постелил, создав неплохое и в чем-то уютное местечко! Но как только я покинул комнату, чтобы почистить зубы, этот идиот покидал мои пожитки на кровать, заявив, что не позволит мне, такому маленькому и милому, мерзнуть на полу. Разумеется, я возмущался! И много-много раз повторил, что я не милый, и что мужик, и что раз мужик хочет спать на полу – то надо! Надо позволить ему спать на полу. Что это полезно для спины и вообще крайне удобно. Меня послушали, покивали, даже в чем-то согласились, и силком затащили на кровать. Так и повелось… В принципе, если закрыть глаза на утробное сопение, иногда переходящее в не менее утробный, даже надрывный, храп, на тесноту кровати и крупные габариты моего соседа, а также на вот такие периодические удушающие объятия – все вполне сносно. Даже уютно. С одной стороны стена, с другой – огромная, сопящая и теплая туша. Чувствую себя защищенным, как в домике. Да и, правда, теплее. Но этой сволочи совсем и не обязательно знать об этом. Ворочаюсь. Я занимаю меньше половины площади полутораспальной кровати. Все остальное пространство достается дылдине-Глебу. Так он еще смеет посягать на мою сторону! Скотина тупая, вот весь сон согнал. Еще слишком рано, чтобы вставать – за окном жуткая темень. Спать и еще раз спать. Но мне теперь неудобно. И жарко ногам. А плечам холодно… Вот чего этот дебил так далеко отодвинулся? Сначала чуть ли не целиком на меня заваливается, а теперь к самому краю отъехал. Кряхчу, ворочусь, громко дышу и путаюсь в тяжелом горячем одеяле. Черт, до чего же оно сейчас противное! Да еще увалень с правого бока конец одеяла защемил, никак не выдернуть… И подушка вся какая-то твердая. Горячая и неуютная. И как я спал в этом ужасе?!
И как мне теперь засыпать?!!.. Я ненавижу тебя, чертов дебил! Более или менее устроившись на боку, в упор смотрю в основание шеи Глеба. Когда я слишком глубоко вздыхаю и выдыхаю, его короткие черные волоски чуть колышутся. Забавное же он животное…. Даже в чем-то милое… Особенно когда он ко мне лицом спит и подушку своими огромными ручищами обнимает и под себя загребает. Вообще, когда его ручищи, которые огромные, начинают загребать подушку, ею одной дело не обходится. И компанию ей составляют в лучшем случае моя подушка и одеяло. В худшем – я сам. Подумав хорошенько, с размаха ударяюсь лбом о свою горячую и неуютную подушку. Нет, то что он меня загребает своими лапами – это не мило! И вообще – он не милый! Ха, как у меня вообще фантазии хватило назвать двухметрового дебила – милым?!.. Спросонья я становлюсь сентиментальным… Куча придурка рядом с шумом втягивает воздух и тут же с сопением его выдыхает. С умильным кряхтением в конце. Ну да, вот в такие минуты даже Глеб бывает милым. А еще, когда он, как дошколенок, подкладывает под щеку ладонь. Или чему-то улыбается во сне. Или смешно морщится, сопит, и начинает зарываться лицом в подушку. У него ноги длиннющие, и он вечно сползает вниз, так что они по щиколотки свешиваются с кровати. Тогда он их поджимает под себя, вбиваясь в меня коленками, и добивая удушающими объятиями. Это чаще всего бывает под утро… Так, что-то мне стало тут очень жарко. Аж мысли не туда мыслят… не о том мыслят… то есть, думаю я не о том… Чертов Глеб! Вот опять у меня из-за него нервный срыв! Он мне вечно всю жизнь портит своей очаровательной мордой! Ни в каком месте не очаровательной мордой своей страшной, ненавижу тебя, придурок чертов!!! Рывком вскакиваю, закутываюсь в одеяло, с силой выдергивая его конец из-под замычавшего Глеба, и соскакиваю с постели на пол. При этом от души потоптавшись по спящему другу.
- Ммм… Кэшшш? – прокряхтело это всклоченное недоразумение с кровати.
- Че те надо?! Спи давай! Я отлить хочу! – взвился я, еще больше злясь на весь этот чертов душный мир, а в частности на своего вновь захрапевшего дебила. В туалет я не хотел, поэтому сразу зашагал на кухню, поддерживая на своих плечах одеяло, которое развевалось за мной, подобно пафосному плащу какого-нибудь супергероя. Ну, может, не так пафосно, конечно.… В конечном итоге, я все-таки добрался до кухни, протерев концом волочащегося за мной одеяла давно не знавший ласки тряпки или хотя бы веника пол. На кухне сейчас холодно. Форточка была чуть приоткрыта – скорее всего, сволочь курила перед сном и решила проветрить.… А мне – холодно! «Жбах!» - с размаху закрываю несчастную форточку, усаживаюсь на леденющую табуретку и получше заворачиваюсь в одеяло. На часах половина четвертого утра. Вот же гадство… Я же теперь днем умирать буду, поспал всего-то пару часов. И еще этот дебил. Зла на него не хватает! Выцапываю из холодильника одинокую сковородку с оставшимися от ужина макарошками и ставлю ее перед собой. Вот чего мне так не везет? Где бы мне такую девушку найти, чтобы Глебушка на нее переключился? Он же, в принципе, хороший, даже готовить умеет, стирает по субботам, ночами вот обнимается, «Кешенькой» называет… Может быть, дать объявление в интернет? Ну, как-нибудь так: «Большой…» Нет, не так… «Огромный, ласковый дебил ищет спутницу жизни. Вредные привычки: курит как паровоз и сексуально домогается до своего друга детства» И приписка от лучшего друга детства: «Заберите его, пожалуйста!» Я удовлетворенно щурюсь, подцепляя на вилку одну макоронину-ракушку и отправляя ее в рот. Да, знатное получилось бы объявление. Главное, искреннее и яркое. И фотографию к нему прикрепить! Ту, где мы с ним этим летом на рыбалке поймали огромную щуку! Там у него такой милый обгорелый нос… Знатное же сокровище кому-то достанется! Даже жаль… Вздохнув, ковыряю вилкой завитушки макарон, грустно подпирая щеку рукой. Жаль. Поэтому и не написал я еще никакого объявления. И девушку даже не пытался ему найти. И, хоть и ворчу, но ложусь ему под бок, а мог бы и на полу поспать.… Привык, наверно. Привык… Я конченый эгоист. Рассуждаю тут, как о вещи: привык, не привык… А он же, дурак такой долбанутый, честно любит, искренне, как дите малое! А я… Я что?..
Из комнаты доносится приглушенный грохот. Это мой дебил свалился с кровати. Шипящий невнятный мат лишь подтверждает мои мысли. Закатываю глаза, мгновенно забывая все терзающие меня муки совести, и снова накалываю макароны на вилку. Отчетливо слышится совсем уж подзаборный мат, кряхтение, и стук, будто ложкой деревянной по столу побили.
Это Глебушка забыл, что дверь нужно открывать, и врезался в нее лбом. Дверь все-таки открылась. Наружу выполз он – как и говорилось в несуществующем объявлении, огромный дебил, с приоткрытой щелочкой правого глаза, немного припухшим сонным лицом и сбившимися шикарными семейниками. Постояв в недолгом раздумье, он двинулся в сторону ванны и туалета. Ем макароны. Глебушка. Надо же было так назвать свое дите, чтобы его ласковое прозвище было так созвучно с «хлебушком»? А этот придурок еще возмущается, что я никогда его ласково и по-домашнему не зову… Глееееебушка… Ужас какой. Я сам себе напомнил бабушку из самой глухой деревни, которая только есть у нас в России.Передо мной снова появляется щурящийся, еще не совсем проснувшийся Глеб. Несколько минут мы молча смотрим друг на друга. Я - пережевывая холодные макароны, он - пытаясь раскрыть глаза или хоть что-то рассмотреть перед собой.
- Кеш?
- Ага…

Дебил вваливается на кухню, еще больше щурится, почти утыкаясь носом в циферблат настенных часов, благо рост позволял.
- Четыре?..
- Без пяти четыре, - уточняю я, отправляя в рот новую порцию макарон. Глеб оборачивается ко мне. Правый глаз теперь открыт почти наполовину.
- Четыре часа утра, ебанный в рот!
Зря я засунул в рот так много ракушек - не успеваю все быстро прожевать и вовремя ответить. Поэтому придурку удается отнять у меня сковородку и просто-таки забросить ее в холодильник.
- Эй, я ел!
- Кеша, блядь, четыре утра!!!
- Без четырех минут, дебил! Ты чего вообще выполз?!
- Я чего выполз? А чего ты тут, блядь, в четыре утра хуйней маешься?! Те вставать позже всех что ли?! Ты заболеть снова хочешь? Какого хрена ты в четыре часа утра не в кровати?!
- Сначала ты меня чуть не раздавил свой стокилограммовой тушей, а теперь еще возмущаешься?!
– гневно бурчу я, когда до меня невольно доходит, что в четыре утра соседям не очень приятно слушать наш мат. Глеб замолкает, чешет затылок, снова смотрит на часы, будто бы проверяя, не приснилось ли ему, что уже четыре утра, а потом хватает меня за руку.
- Ну и пнул бы меня посильней, ударил там, чтобы я в сторону откатился, что ты как маленький, Кеш, блин… - меня просто-таки выдернули из кухни, только и успел я щелкнуть выключателем напоследок.
- Четыре часа утра… просто класс...
- Ты перестанешь бурчать?!
– рычу я со своей половины кровати. Ну вот, без меня она совсем одичала, стала прохладной, даже холодной. Только мой спутник-одеяло предан теплу.
Вот и появился стимул снова спать – надо срочно согреть остывшую половину кровати.
Я довольно хрюкаю в подушку, когда Глеб падает рядом.
- Ну, вот и чего ты ржешь? – недовольно вопрошает это чучело. От него становится тепло.
- Я придумал…
- Мм?
- Ты знаешь, как будет уменьшительно-ласкательное от Глеба? Гаденыыыш...
– я умиротворенно улыбаюсь, закрываю глаза и обнимаю руками прохладную подушку. Моя детка совсем без меня окоченела…
- С какого хрена Гаденыш у нас уменьшительно-ласкательное? – немного обиженно бубнит Глеб. Я тихонько хихикаю.
- А вот теперь, исключительно нежно и уменьшительно-ласкательно, я буду тебя так называть, понял?
Молчит. Ну и отлично, наконец-то можно и поспать…
- Кешенька! – восторженно вопит этот придурок, хватая меня и прижимая к себе. По-моему, у меня от такой его нежности макаронина поднялась из желудка и застряла в горле. Кажется, зря я дал слабинку и так ласково…
- Да ты отцепишься от меня, идиот?!
- Гаденыш…

Я прямо-таки слышу, как он улыбается.

00:33 

"Я тебе не лапочка, скотина тупая" Глава 6

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ
— Я тебя ненавижу, ты понял?! Сука, чтоб ты сдох в конце концов! Я тебя… брл-бр-брл-хрл… тьфу… я тебя к себе больше вообще никогда не подпущу, ты понял, пидорас?!
Я вздохнул и закатил глаза.
— У тебя зубная паста на лице,
— заметил я, наблюдая, как он в пятый раз выдавливает сине-белую гадость.
— На хуй иди, — отмахнулся он и решительно засунул щётку за щеку.
Говорить ему стало трудно, и проклятия превратились в невнятные бурчания. Я оглядел его с ног до головы: низенький, хрупкий, хотя и не худой, растрёпанный со сна, с тонкими торчащими косточками ключиц. Он так трогательно смотрелся в своих серо-полосатых трусах, зябко переминающийся с ноги на ногу и насилующий рот щёткой.
Чёрт… какой же он…
— Кеш, ну вот хули ты с ума сходишь? Я же сказал — это случайно вышло. Наверное. Я спал вообще. Может, тебе приснилось?
— Мне?! Мне — приснилось?! — заорало это маленькое чудовище так, что бритвенный станок брякнулся с полки. — Да я тебе какой-то педик, чтобы мне снилось как меня мужик целует?! На хуй иди!!!
Я фыркнул и ушёл на кухню. Чёрт… ну подумаешь — поцеловал в щёчку спросонья. Зачем такие истерики закатывать? Я поморщился, приоткрыл форточку, щёлкнул зажигалкой.
Кешик в ванной отфыркивался и снова что-то сердито бурчал. А потом и вовсе запер дверь на щеколду и включил душ. Блядь… он теперь ещё и от моих объятий отмываться собрался? Идиот… ну попал я чуть ниже щеки, да… а вот нехуй было дёргаться! Так… тихо… спокойно… не думать о его губах, не вспоминать… Я глубоко затянулся и прикрыл глаза.
— Чё-ё-ё-ё-рт… заебался я уже…
Дверь ванной открылась и оттуда выплыл раскрасневшийся, весь в капельках воды, Кеша в одном полотенце. Вернее, в двух — вторым он волосы вытирал. У него такие волосы… так и тянет зарыться в них пальцами… Кеша пнул меня в колено, моментально разгоняя приятные мысли.
— Хватит такую довольную рожу делать, — буркнул он, присаживаясь на табуретку рядом и выуживая из холодильника кефир.
— Не пей сразу — он холодный ведь, — заметил я.
Кеша мстительно зыркнул на меня, разве что не оторвал крышечку и приложился к бутылке.
— Чё-ё-ё-ё-рт… заебался я уже… — протянул он, выдув полбутылки.
Я усмехнулся уголком губ, затолкал окурок в пепельницу и потянулся за пачкой.
— Хорош дымить уже, — буркнул Кеша и потянулся к полочке за кружкой.
Я задумчиво рассматривал изгиб его спины, на которой в лучах утреннего солнца золотились мелкие волоски. Он такой приятный наощупь… такой весь… так и хочется всего изгладить, а потом затискать. И ведь глажу и тискаю. Чёрт возьми.
— Почему хорош? Мне не целоваться же, — заметил я. Но сигарету всё-таки отложил почему-то. Интересно, это правда, что надежда умирает последней? Тогда мне, видимо, досталась Надежда МакКлауд и клана МакКлаудов…
— Глеб. Найди себе бабу, хорошо? — мрачно процедил Кешик. Наивный милый Кешик.
— Не могу. Я тебя люблю, — ответил я. Ну да, а что ещё я могу сказать?
Да, я не железный. Я его люблю, мне никто не нужен больше. Но я всё-таки мужик, чёрт возьми. Были у меня время от времени… кхм… девушки на одну ночь. Чаще всего это походило на изнасилование. Да и лицо его перед глазами стояло, и было настолько паршиво, что это не он со мной. Я разряжался, но удовольствия не получал совершенно. Напротив — потом неделю ходил за Кешей и прощения просил. Может, он потому меня считает недалёким — ему и в голову не приходило, в чём я мог быть виноват. Глупыш мой… Кеша вздохнул, закусил губу как-то очень отчаянно и выпалил:
— Слышь? А давай я уеду обратно к родителям?
Я посмотрел на него как на идиота.
— Нет.
— Это ещё с чего? Захочу вот и уеду!
— Нет.
— Да какого хуя?! Я сказал — уеду!
— Нет.
— Блядь… иди на хуй… я — в универ.
Я улыбнулся.
— Что ты хочешь вечером кушать?
— Еду. И побольше,
— буркнул Кешик и поплёлся в комнату, на ходу подтягивая полотенце.
И ведь знает же, что пялюсь… Уже через десять минут полностью одевшийся и собравшийся, он обувался в прихожей.
— Кеш, ну куда ты без шапки? — запричитал я, потянувшись к полке.
— На хуй иди! — гаркнул он. — На улице весна уже и вообще — мне сколько лет по-твоему?
И унёсся, от души захлопнув за собой дверь. А я так и остался посреди прихожей, теребя его шапку в руках. Какое-то неприятное тревожное предчувствие заполнило меня изнутри так, что аж кончики пальцев похолодели. Всё ведь будет нормально, да?.. Ну да — что может вообще случиться с Кешей? С этим сгустком синяков и ссадин, умудряющимся попадать во все возможные передряги… Блядь… Весь день я старательно убеждал себя, что всё будет хорошо. На лекциях я исписал этими словами всю обложку тетради. Всё будет хорошо, да.
Я понял, что всё плохо, стоило зайти домой. Кеша лежал посреди прихожей, обнимался со своим правым кроссовком, грыз пальцы и тихо скулил. Его трясло. Всё утро разом пронеслось у меня перед глазами: мокрый голый Кеша под открытой форточкой, Кеша пьёт ледяной кефир, Кеша унёсся без шапки с недосохшими волосами.
— Ке… Кешенька… — испуганно выдохнул я.
Он поднял на меня мутный взгляд, всхлипнул и жалобно заскулил. Сердце вывалилось из грудной клетки и ухнуло куда-то в левую пятку.
— Кешенька-а-а-а-а, — завыл я, подхватывая его с пола и чуть ли не на себе таща в кровать.
Когда я начал его раздевать, его снова начало трясти. Когда ему стало хуже? Он весь день терпел? А если ему стало днём плохо… а он ещё добирался до дома в таком состоянии… без шапки!
— Кешенька… — испуганно бормотал я, стягивая с него свитер и джинсы. — Долбоёб ты мой ебанутый…
Это я. Я во всём виноват. Не уследил. Чёрт. Какой же он горячий — просто полыхает!
Он свернулся в клубок, не дав стянуть с себя футболку, и затих, часто дыша через рот. Я был в панике. Что делать? Куда? Чего? Жаропонижающее? Да, нужен аспирин. И побольше. Где в этой квартире блядская аптечка?! Интересно, можно дать сразу три таблетки? Чёрт-чёрт-чёрт! Градусник! Градусник нужен мне как воздух. Кое-как собравшись, я запеленал Кешу в оба наших одеяла, отыскал градусник и пихнул ему. Сел рядом, боясь лишний раз вздохнуть.
Кешенька… идиот тупой… ну как так, а? Как я так не досмотрел? Надо было пихнуть ему эту шапку силком! А курить я теперь буду только на улице. Или вообще не буду. Ему ведь не нравится запах, да? Чёрт. Точно. Надо закурить. Пальцы не слушались, пачка выпала из рук два раза подряд, а вытащенную наконец сигарету я тупо переломил пополам. Градусник!
38,6 Блядь! Таблетки где? В аптеку, срочно в аптеку! Наскоро накинул куртку, обулся в его кроссовки, захлопнул дверь, вспомнил, что забыл деньги, вернулся, еле попал ключом в замок, убедился, что с Кешей всё сравнительно нормально, снова рванул в аптеку. Вверх по улице, налево, второй дом, с торца.
— Девушка! Жаропонижающее! Срочно! — в панике заорал я с порога.
Очередь из трёх человек посмотрела на меня как на прокажённого и подалась в сторону. Фармацевт поморщилась.
— Вам для взрослого, для ребёнка?
— Мальчику двадцать лет, — ляпнул я на автомате.
Мне дали какие-то таблетки, бутылочку.
— Вот это три раза в день, а это — при сильной температуре. Запомните? Четыреста тридцать…
Я, не дослушав, бросил пятисотку, сгрёб лекарства и понёсся обратно.
Я явно опоздал — Кеша свесился в края кровати, упираясь дрожащей рукой в пол. Его трясло и рвало. Всё, сейчас я умру точно. Я упал на колени и готов был разрыдаться. Я не знал, я просто не знал, что делать. Это было что-то. Из-за непроходящей паники звенело в ушах.
— Хули вылупился? — зло пробулькал Кешик, отплёвываясь. — Тряпку неси. И тазик. И рожу попроще, уёбок! Я не сдохну, так что успокойся.
От этого злого тона меня всего перетрясло, и неожиданно я впрямь успокоился. Действительно — какого хера я расслабился? Надо взять себя в руки, надо лечить Кешу. Раз уж не уследил за ним здоровым — просто обязан приглядеть за больным.
— И водички… такая хуйня во рту… — жалобно прошептал бледный Кешик, прежде чем откинуться на спину и вырубиться в полуобморок-полусон. Я вздохнул и поплёлся в ванную.
Кешу лихорадило всю ночь. Я сбегал в аптеку ещё пару раз. Милая аптекарша терпеливо слушала мои сбивчивые объяснения Кешиного состояния и даже как-то пыталась меня успокоить. А я мучился. Сам себя выматывал, маялся виной. Ненавидел себя даже.
Стоило только посмотреть на забившегося в угол трясущегося Кешу, что-то бормочущего и тихонько всхлипывающего в бреду, как сразу хотелось себя убить. Самой жестокой и ужасной смертью. Всю ночь я практически не отходил от кровати. Отпаивал его лекарствами, укутывал потеплее, переодевал, когда футболка становилась мокрой насквозь. И ненавидел себя ещё больше. Ведь когда почти голый дрожащий Кешик наваливался на меня, прижимался всем телом, судорожно хватался за мои руки и жарко дышал в шею или щёку… Я просто больной. Извращенец, да. Я торопливо натягивал на него сухую футболку и срочно сбегал в ванную.
Под утро его дыхание выровнялось, жар немного спал, его перестало так жестоко трясти, и он почти беззаботно уснул. Я устало побродил по комнате, потыкался в телевизор, комп, холодильник. Понял, что ничего не хочу, и пристроился рядом с Кешей на самом краешке кровати, бережно обняв его и обматывающий его комок одеял. Дремота навалилась сразу же, стоило зарыться носом в Кешкину макушку. Какой же он хрупкий у меня…
— Я так люблю тебя… — прошептал я, прежде чем окончательно уснуть.
Проснулся я от странного шипения. Не до конца проснулся, а немного — просто чтобы убедиться, что всё в порядке, и уснуть дальше. Даже глаза открывать не стал. Прислушался. И замер.
— …а ещё меня бесит, когда ты начинаешь сюсюкать, — услышал я сбивчивый злой шёпот. — И когда ты дымишь как паровоз по тридцать раз в день, а потом обслюнявливаешь меня с ног до головы. Я от этого тупого запаха уже отмыться не могу!
Кеша. Ну, радует одно — раз он опять бурчит, как я его заебал, значит ему уже лучше.
Кеша тем временем продолжал жаловаться спящему мне на меня самого:
— И когда ты меня обнимаешь и делаешь вид, что нечаянно попал рукой в какое-нибудь такое место, и смущаешься и говоришь, что нечаянно, и я понимаю, что это на самом деле нечаянно, и чувствую себя таким извращенцем, и всё из-за тебя, пидорас! — выпалил он на одном дыхании и заворочался. Я аж вздрогнул от того, как сладко заныло и потянуло в низу живота. Больная фантазия живо представила моему внутреннему взгляду «какое-нибудь такое место»… Кеша ещё немного поворочался, дёргая ногой, затем затих и вздохнул. Я снова вздрогнул — его выдох пришёлся мне как раз на плечо. Это значит, что, если он сейчас опять начнёт говорить… мне в шею… Будто услышав мои мысли, Кешик снова забормотал:
— Сколько лет уже мне мозги ебешь. То разреши тебе себя обнимать, то целоваться лезешь. И как мне сказать, чтобы ты шёл нахуй? Ты вообще понимаешь, что это сексуальные домогательства, уебан? Что? Что ты говоришь? Почему терплю?..
Я замер. Мне очень-очень хотелось узнать ответ на этот вопрос.
— А хуй знает… — буркнул Кеша и замолчал.
Я чуть не завыл от разочарования. Ну как так… А Кешу уже несло дальше:
— И ведь говорю же: ну найди себе бабу, извращенец. Тебе-то вообще ничего особенного делать не надо — они сами на тебя вешаются, красавца такого. Ты же раньше нормальным был! Помнишь Олеську? Ты же вообще жениться на ней собирался! А она мне так нравилась… Красивая такая… высокая… А может ты и сейчас нормальный? Я что-то не замечал, чтобы ты на улице на мужиков пялился… Сука, ты меня уже и за мужика не считаешь? — почти вскрикнул он и ткнул меня в бок. Всё, больше не могу. Я схватил его в охапку, прижал к себе крепко-крепко и коротко поцеловал в щёку. И ещё раз. И немного выше. И ближе к носу. И почти что в краешек рта. А потом охренел окончательно и коснулся его горячих сухих губ своими. И зажмурился, приготовившись к смерти.
— Ты не спал, да?.. — напряжённо спросил Кеша.
Я широко открыл глаза.
— Ну… ну да.
— Всё слышал? — ещё больше напрягся он.
Я испугался совсем.
— Нет, Кешенька, если хочешь — я ничего не слышал! Вообще всё-всё забуду, ничего не знаю! Только не сердись, пожалуйста… Я… я… хочешь, я тебя больше никогда трогать не буду?
— Да. Хочу,
— жёстко ответил он и отвернулся к стенке.
Я молча встал, добрался до нашего полуразвалившегося дивана, кое-как свернулся на нём и провалился в тяжёлый горячий сон. Кеша весь следующий день не мог встать с кровати и почти всё время спал. Или делал вид, что спит. За это время мы едва ли перекинулись парой фраз. Я, как и обещал, не трогал его. Я вообще умер, наверное. Мне казалось, что я не дышу, что моё сердце не бьётся, я пытался нащупать у себя пульс, но это тоже окончилось неудачей. Я пытался написать реферат, но в голове не было ни единой мысли. Я хотел сходить погулять, но почему-то было так страшно отходить от Кеши слишком далеко. Я запирался на кухне и курил, и давился кефиром, пытаясь вспомнить вкус его губ. Я вёл себя как последний дебил и ненавидел сам себя за эти пафосно-приторные страдания. Но что поделаешь — я чувствовал себя именно так. Я пытался представить, что будет, когда Кеша выздоровеет и уедет. Я почему-то был почти полностью уверен — он уедет. Я перегнул палку, да. Я поторопился. И теперь буду расплачиваться за это. Видимо, это мне наказание, что пошёл против своей природы, что полюбил парня. Но с другой стороны, разве любовь — это не самое светлое, что есть у человека? Разве нужно за такое наказывать? «Не за любовь наказание, а за эгоизм», — подсказал внутренний голос. И он, сука блядская, прав. Я эгоист… я ведь даже ни разу не интересовался у Кеши, почему он всё это терпит? Мои приставания… он мне так доверяет — не боится даже в одной кровати со мной спать. И это моя благодарность за его доверие и терпение? Я просто ублюдок. Но я… я так его люблю… Я даже не могу объяснить это. Так сложно — быть рядом и не иметь возможности быть ближе… Под конец второго дня я уже почти решил, что надо собрать вещи и оставить, наконец, Кешу в покое. Сейчас — только вот докурю. Эту почти полную пачку.
— Глеб? — послышался из комнаты почти шёпот.
Я сорвался с места и бросился в комнату. Хотел уже по привычке обнять Кешу, но вовремя опомнился и просто сел рядом с кроватью.Он внимательно посмотрел на меня и… покраснел. Я уже не знал, что и думать.
— Короче, я подумал, — сообщил он. И замолк.
Я недоумённо смотрел на него.
— И? — не выдержал я всё-таки спустя пятнадцать минут.
— И решил, — добавил Кеша тем же спокойным тоном. И снова замолчал.
На этот раз я выждал полчаса.
— И что же ты решил?
— Какого хуя ты меня перебиваешь?! — вскинулся Кешик.
— Прости, молчу… — пришибленно выдавил я.
Он покусал губу, подёргал себя за волосы, привычным движением сунул в рот палец. Только сейчас я заметил, что они у него практически полностью погрызенные на обеих руках.
— Ке-е-еш… — заканючил я.
— Пасть закрой, — рявкнул он, с наслаждением покусывая мизинец.
Я послушно замолчал, всем своим видом изображая покорность и смирение.
Кеша выдохнул и решительно выпалил:
— Значит так. Я подумал. И решил. Подумал и решил. Я не могу тебя… это… ну… ну любить.
Видимо, на моём лице отобразилось всё то, что я почувствовал в тот момент, потому что Кеша уткнулся в ладони и глухо завопил:
— Сука, не делай такое лицо! Ковахуя ты мне на жалость давишь, образина?! Я сказал — пока! Пока не могу!!!
Я непонимающе уставился на него. Неверяще. Где-то глубоко внутри зашевелилась Надежда МакКлауд.
— Пока? — тупо переспросил я.
— Ближайшие лет сто, — пробурчал он.
— Кешенька-а-а… — помимо воли заныл я. Привычка уже, похоже.
— А, да заткнись! Уф… за что мне это всё, вашу мать…
Он устало потёр виски пальцами, выдохнул и решительно развернулся ко мне всем телом.
— Я мог бы и дальше эгоистично убегать от этого и обманывать себя. И тебя. Но не буду. Потому что я мужик. Я буду смелым и признаюсь. Для начала — самому себе. Слушай внимательно, потому что это первый и последний раз, когда я это говорю.
Я подался вперёд всем телом, вцепился пальцами в его колени. Господи, неужели?
— Мне нравится, что ты меня любишь. Мне нравится, ёбаный в рот, когда меня любят. Мне нравится, что ты любишь именно меня, хотя вокруг полно людей, которые во сто раз лучше меня.
Я попытался возразить, но тут же был прерван жёстким «заткнись, мудило!»
— Мне нравится, чёрт возьми, когда ты меня обнимаешь. Можно, конечно, не так часто и не так сильно, но тем не менее. Мне нравится, что ты обо мне заботишься. Мне нравится, что ты терпишь все мои выходки и продолжаешь так тупо меня любить. Я не знаю, за что! — почти в панике выкрикнул он. — Я вообще не понимаю! Мы же в горшка вместе — откуда чё взялось вообще? Ты мне был лучший друг, как брат вообще. Я никогда ничего такого за тобой не замечал, и когда ты сказал, что любишь меня… Я сначала подумал, что ты стебёшься, помнишь? А потом я просто охуел… Глеб, ну ты… Я долго не мог привыкнуть к этому, это было слишком резко, ясно? Но щас уже много времени прошло, и я понял, что мне не неприятно, когда ты это всё делаешь. И что мне нравится, что ты меня любишь. И я считаю, что ты хороший человек. И что ты тоже достоин этого… как его… ответной любви, да. Но ты, ебать тебя в рот, не хочешь уйти к бабе! А к мужику я тебе сам уйти не дам. Вот ещё извращенство!
Кеша на пару секунд замолчал, чтобы перевести дух — оказалось, что за время этого пылкого монолога он почти не дышал. У меня в животе образовалась приятная сосущая пустота, в которой взрывались золотые искорки. Я был счастлив. Я не мог отвести от него влюблённого взгляда. Я не верил, что он это говорит. Что он говорит это мне. Наверное, я умер от горя и попал в Рай. Тем временем он продолжил, но уже не так уверенно:
— Я понимаю, что всё это время тебе было тяжело. Я же тоже мужик — я знаю, каково оно, когда приходится терпеть, когда сильно хочется. Я… как его… можно сказать, горжусь твоим терпением. Я же вижу всё, блядь… Глеб… я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо и мне как-то стыдно, что я не могу тебя отблагодарить за всё, что ты для меня сделал, вот. Если ты согласен ещё чуть-чуть потерпеть, то я… я постараюсь… с этого дня я начну стараться! И когда-нибудь… наверное, не так уж и долго… я смогу тебя… того… ну… так же, как ты меня. Только мне сначала надо привыкнуть к мысли, что я… что я стану… этим… ну… таким же как ты…
Он попытался сказать что-то ещё, но в конце концов замолк и отвернулся. Лицо его было просто пунцовым. А я — верх чуткости — не нашёл ничего лучше, чем сказать:
— Никогда ещё не слышал, чтобы ты так много говорил.
Первый удар ещё был не страшный — подушкой не так больно. Но кулаком в челюсть — это уже было неприятно. Пусть он маленький и хрупкий, но удар у него чёткий — сразу прошибает через весь позвоночник, от копчика до темечка. Он занёс руку для второго удара, но передумал.
— Идиот сука ебучая пидорас! Я тут… понимаешь… а ты! — и, что-то обиженно бурча, полез под одеяла. Я был в экстазе и эйфории. Это был как раз тот момент, после которого было не жалко умереть. Надежда МакКлауд плакала навзрыд горькими слезами — она сама не могла поверить. А сердце готово было взорваться от счастья, в подтверждение чего бешено колотилось о мои рёбра. Я полез к Кеше под одеяло и обнял его сзади, прижавшись к спине, зарылся носом в волосы за ухом, легко поцеловал.
— На хуй иди, — буркнул всё ещё обиженный Кеша.
— А тебе это нра-а-а-а-а-авится, — не без удовольствия протянул я, совсем осмелев и проводя ладонью по Кешиной груди. Он забился в моих руках, начал лягаться. Я счастливо рассмеялся и прижал его к себе покрепче.
— Я буду ждать, Кешенька… я буду ждать сколько захочешь! Только бы ты был рядом…
— Дебил тупой… вот хули ты сам себе проблем насоздавал, Гадёныш? Уже давно женился бы, детей завёл… Может, и на меня бы внимание стали обращать, когда тебя, гада великолепного, рядом не было бы.

Я снова засмеялся.
— Ты считаешь меня великолепным?
— На хуй иди…

Я развернул Кешу к себе, заправил прядку волос за ухо.
— Нехуй смотреть на меня с таким обожанием, долбоёб, — хмуро пробурчал он, снова заливаясь румянцем.
— Можно, я помогу тебе? Раз уж ты твёрдо решил влюбляться в меня? — прошептал я, пребывая в каком-то экстатическом отупении. Кешенька недоумевающее посмотрел на меня и осторожно кивнул.
— Закрой глаза… — прошептал я ещё тише.
Он послушно прикрыл глаза и замер в ожидании. Как же он мне доверяет! Даже стыдно немного… Я прижал его к себе крепко-крепко, медленно приблизился к его лицу и… жадно поцеловал. Мир остановился, время замерло, всё вокруг умерло и исчезло. Остался только Кеша, которого я так неистово целовал, не обращая внимания на его сдавленный мат, тычки и брыкания. А когда наконец-то нашёл в себе сил отодвинуться — сразу же получил в челюсть и свалился на пол, спихнутый разъярённым Кешей. Но это было уже не страшно.
— Сука тупая! Урод ебанутый! — орал он, зажмурившись и елозя пальцами по губам. — Ы-ы-ы, блядский изращене-е-ец… Пидор! Долбоёб! Сук-к-ка-а-а…
Кажется, где-то в процессе я кончил. Было так хорошо. Это его признание… Да я теперь вообще горы ради него сверну!
— Кеш?
— На хуй иди.
— Ну Кеш?
— Ну чего тебе, бля?!
— Ты классно целуешься…
— Пошёл на хуй!!!
— Я тебя люблю.
……………
— Я знаю…
— Я тебя хочу.
— На хуй иди, урод!!! Никогда этого не будет!!! Я передумал уже! Я бредил из-за болезни. И вообще
— больше не смей курить. У меня во рту такой привкус тупой…
Теперь я почему-то точно был уверен — всё у нас будет хорошо.

01:45 

Irishka)

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ
Добро пожаловать в дом моих не всегда адекватных мыслей

00:28 

"Я тебе не лапочка, скотина тупая" Глава 3

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ
Двадцатое декабря, суббота. Город сходит с ума, выплёвывая на улицы огромное количество противной мишуры. Мишура в окнах, мишура на деревьях, мишура в магазинах, мишура в троллейбусах, мишура, мишура… шуршит, блестит, переливается. Кажется такой нарядной, праздничной. А на деле — бесполезный мусор. Порезанная кусочками фольга. Эдакое украшение для отвода глаз. Но всё это пустое, ненастоящее. И куда девалось то детское ощущение волшебного праздника… Помню ведь, прекрасно помню, как уже первого декабря рвался ставить ёлку, как подгонял родителей, как помогал отцу спускать с антресолей старенькие гирлянды и фонарики, с каким трепетом полз ранним утром за подарками…
Да может, тогда и было всё иначе. Настоящие ёлочные шишки, мандарины, завёрнутые в фольгу, чуть коптящие восковые свечки… А что сейчас? Одна мёртвая мишура… и пластмассовые кривые Санты на каждом углу. И почему перед новым годом у меня всегда начинается депрессия… Я вздохнул, потоптался у подъезда, поковырял ногтем приклеенную кем-то на дверь ядовито-розовую типа-гирлянду и закурил. Огонёк зажигалки на пару секунд согрел озябшие пальцы. Я задумчиво посмотрел на тёмные окна нашей квартирки. Интересно, он дома или снова пропадает на своих дополнительных? А шарф он взял? Поел хотя бы? Что он такой беспомощный, чёрт возьми… Такой маленький, такой беззащитный, такой отчаянно храбрый, такой пугливый, такой трогательный… Губы непроизвольно растянулись с широкую улыбку. Как же хорошо, что он не слышит моих мыслей. Ведь испугается же сразу, бросится что-то кому-то доказывать… Да в первую очередь себе. И чего он так боится… Я снова вздохнул, бросил докуренную до середины сигарету и рванул в подъезд. Если он в самом деле дома — немедленно хочу его обнять. Я его так давно не видел. Уже целых 12 часов. Целая вечность, если разобраться. В углу лифта снова мишура… яркая, вызывающая… пустая шуршалка. Как современные девушки. Все они пытаются казаться чем-то ярким и необычным. Только им не хватает честности. А вот он… он — одна сплошная эмоция, чистый юношеский адреналин, самое потрясающее существо, что я когда-либо встречал… А ещё он любит засыпать мгновенно, неожиданно для самого себя, полустянув свитер, свернувшись калачиком на узком диване, подложив ладонь под щёку… Я опустился перед ним на колени, провёл кончиками пальцев по тонкой шее. Он дёрнулся и попытался скинуть мои пальцы, что-то забурчал во сне, засопел… Господи, за что ты меня столкнул с таким милым человечком? Это же никаких сил не хватает! Аж щемит в груди… Наплевав на всё, я схватил его в охапку, прижал к себе так, словно его пытались отобрать, зарылся лицом в светлые мягкие волосы, слепо поцеловал куда-то в область виска.
— Глеб, отстань… — он забарахтался в моих объятиях, слабо попытался вывернуться.
Конечно, некрасиво с моей стороны пользоваться тем, что он полусонный… ну да что уж там… мужчине любить мужчину — вообще грех. А раз уж я уже грешен — какая разница?
— Кеша… — прошептал я со всей нежностью, на какую был способен.
— Слушай, ну отстань… дай поспать, сволочь такая… от тебя сигаретами воняет…
Он пихнул меня куда-то под ребро, резко отстранился, вывернулся из-под руки и убежал в ванную. Опять сбежал… маленький, испуганный… Я вцепился пальцами в волосы, с силой оттянул. Дурак! Ну какой же дурак! Сегодня его обнимать больше нельзя… и сам ведь виноват.
— Слышишь, извращенец?! Пожрать разогрей! — кричит из ванной. Ну да, извращенец… согласен, чего уж там… Когда он сел напротив со стаканом кефира, я неожиданно ляпнул:
— Кеша… а давай ёлку поставим?
Он смерил меня недоверчивым взглядом.
— Глеб, ты дурак?
Я против воли рассмеялся. Ну как ему удаётся даже ругаясь оставаться таким милым? Как?!
— Да, как скажешь. Ну так поставим?
— Ну… если хочешь. Только всё это детский сад. И вообще мне всё равно.
— А дедушка Мороз принесёт тебе подарок
, — пообещал я, всё ещё смеясь.
— Ой, да заткнись! — закричал Кеша. — Хочешь сделать мне подарок — женись!
Глупый… ну и вырывайся сколько влезет… всё равно я сильнее… и не отпущу… и за ухом поцелую — там тебе нравится, я знаю…
— Кеша, я люблю тебя, — прошептал я очень-очень тихо.
Он сделал вид, что не услышал и испуганно замер. Я сделал вид, что ничего не заметил, потрепал по волосам и пообещал:
— Я завтра шариков куплю. Стеклянных, настоящих. Только гирлянды вешать не будем, ладно?
Он фыркнул.
— Делай что хочешь…
Люблю его. Честное слово.

00:26 

"Я тебе не лапочка, скотина тупая" Глава 2

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ
Нет, ну эта сволочь всерьез решила меня сегодня довести! Затискал меня в прихожей (она такая маленькая, что фиг там развернешься, когда на твоей шее висит двухметровый Глеб), потом еще и на кухне. И только я вздумал уже разнести к чертям всю кухню, чтобы показать чего я стою, как он усадил меня за стол и поставил передо мной тарелку борща. Не могу убивать человека, накормившего меня, какая досадная привычка.… Хлебаю суп, жмурюсь от счастья и периодически посылаю Глеба куда подальше. Так, чтобы не расслаблялся. А он, дурак, сидит рядом и улыбается. Ну, вот чего он всегда улыбается?
- Отвернись, ты мне аппетит своей физиономией портишь, - бурчу я. Теперь он улыбается еще шире, еще по голове погладил. Ну, ладно, молодец, выучил за почти четырнадцать лет дружбы, что я люблю, когда мне волосы перебирают.… И пока я быстро-быстро хлебал свой борщ и молча жмурился от удовольствия, в общем, расслабился, меня снова умудрились поймать, затискать, еще и в макушку поцеловать.
Аррррр!! Ненавижу этого придурка!! Теперь придурок уже почти час плещется в ванне, предусмотрительно заперев дверь. Что-то долго он там намывается, боится? Плотоядно усмехаюсь. Правильно делает, что боится! Ну, мне, в общем-то, даже на руку, что он решил так много времени посвятить намыванию своего двухметрового туловища. Давно я тут хотел кое-что уточнить, да разве возможно это, когда Глеб постоянно где-то поблизости! Система уже давно загрузилась, а я все гипнотизирую взглядом симпатичную картинку, украшающую рабочий стол. Даже гордость распирает – я эту картинку нашел, я! А то у Глеба вечно стандартная скукота висела. Ладно! Надо взять себя в руки, и, наконец, уточнить то самое «кое-что», которое при Глебе ну никак уточнять нельзя. Захожу на Google, посвятив еще пару минут своей жизни бесцельному разглядыванию стартовой поисковой странички. Тупой идиот, а по совместительству мой сосед по квартире, кажется, совсем стыд потерял – чего-то себе ноет под нос, типа поет… В итоге, я, наконец, решаюсь, и начинаю набивать в строке поиска то, что меня сейчас очень интересовало. Пока набивал – хотелось разреветься. Я не такой! Я мужик и все такое прочее.… Это все Глеб, жизнь и другие обременяющие меня факторы! Ага, великий и всемогущий Гугл, наконец, выводит все найденные страницы по заданному поиску. Внимательно изучив все предложенные мне ссылки, я медленно встал из-за стола, отошел в противоположный конец комнаты и с треском стукнулся лбом о стенку шкафа. Черт, это ужасно! Я не смогу этого сделать! Я не смогу прочитать все это!!
Побегав по квартире, снося все на своем пути и периодически обо что-нибудь ударяясь головой, я вроде немного пришел в себя, и даже смог сесть обратно за компьютер. Там на меня по-прежнему смотрели предложенные Гуглом ссылки. Так, ладно. Я, конечно, мужик, и мне ничего не страшно, но думаю, не стоит начинать сразу с запроса «секс между геями». Надо себя немножко подготовить. Быстро стираю прежний запрос и судорожно набиваю следующий: «Геи» Этот запрос оказался менее убивающего эффекта, чем первый, головой я уже не бился. Зато носился по комнате минут пять, усиленно вырывая клоки волос, так обожаемых Глебом. Черт, черт, я не смогу!!Глеб вдруг притих и выключил воду.
- Кеша? Ты чего там орешь?
Отлично. Я еще и вслух это все говорю. Крикнув в ответ что-то вроде: «Отвяжись, придурок, я телек смотрю!», снова подкрадываюсь к рабочему столку. Хорошо. Попробуем еще раз.
"Яой" Я даже глаза прикрыл и пару раз глубоко вздохнул, прежде чем снова уставиться на монитор. Так.… Ну, сейчас хотя бы не так страшно… Правильно! Разберусь, как там все между геями происходит на этих нарисованных пидорах! Пафосно рассмеявшись, захожу на одну из ссылок. И настороженно оглядываюсь. Никогда бы не подумал, что доживу до этого. Что по собственной воле буду просматривать и вникать в пидорские штучки. Я даже нервно посмеялся, с усилием воли заставив себя снова не начать забег по квартире. А вот теперь подтвердились мои худшие опасения. Почему-то везде за «девочку» выступают хрупкие блондины. Что за расовая ненависть к блондинам?! Нет, ну одного активного блондина я все-таки нашел, но вот по комплекции он был явно крупнее даже Глеба… И все равно это несправедливо! Мне сейчас, правда, стало так обидно. Это что ли только потому, что я светлый и низкий я должен потакать извращенным инстинктам животного, которое сейчас мурлыкало себе что-то под нос, плескаясь в ванне? Где справедливость? Я тоже вполне могу увалить Глеба! Особенно, если он будет стоять ко мне спиной!.. Ага, вот и оно. Яой-мультик. Тут все в движение, наглядно посмотрю. Повторив про себя еще раз десять слово «посмотрю», я сдался, уронив голову на стол. Это не так-то и легко, как казалось поначалу. Тупая затея, с самого начала тупая. От осознания того, что я все-таки влез на сайт про нарисованных геев, мне хочется куда-нибудь зарыться, спрятаться и лучше вообще погибнуть, разбив голову в фарш об стену. И как я только до этого додумался? Какая мне вообще разница, как совокупляются мужики?! Если эта тупая скотина обнаглела до того, что тискает и периодически еще целует меня, это еще не значит, что.… Это вообще ничего не значит!!! Рррррр, как он меня бесит! Скотина, сволочь, гомосек чертов, все из-за тебя, дубина ты идиотская!!
Снова вскакиваю на ноги, не в силах сдержать распирающих меня эмоций. Отпихиваю стул, несусь на кухню и с садистским смехом врубаю кран с горячей водой. Так тебе, сволочь тупая!
- Кеша!!!!
- Ты достал там бултыхаться! – заорал я в ответ, так, чтобы чернявый тупица меня точно услышал. В ответ мне последовал лишь поток приглушенного мата. Я удовлетворенно посмеялся. Все-таки хорошо иметь такого Глеба в домашних условиях – мое бешенство сошло на нет. Я даже, завинтил кухонный кран, снова пустив в ванну горячую воду. Глеб все еще ругается. Расслышать что-то конкретное нельзя – вода, бьющая из душа, приглушает его голос – но, кажется, я останусь без ушей. А еще получу по шее. Да-да, испугал. От всех этих нервов и переживаний, я снова проголодался. Да и поспать бы не мешало, а я еще не доделал реферат…. Жизнь - дерьмо. Усевшись на табуретку, тянусь к холодильнику и выуживаю на свет божий упаковку кефира (благо, размеры кухни позволяют). Пока пью, думаю о наболевшем.
Никогда в жизни больше не полезу в Интернет за информацией такого рода. Никогда. Мне и без таких знаний не очень-то спокойной спится… И вообще – рано нам еще думать о таких вещах, да, Глебушка? Будто услышав мои мысли, Глеб звонко отодвигает щеколду и выходит из ванны. Весь такой распаренный, на ходу вытирающий свой темный ежик волос. Мечтательно подпираю щеку рукой, рассматривая тело своего лучшего друга. Мне бы такое…
- Кеш, ты больной? Какого хуя с водой играешь?! У меня чуть разрыва сердца не было! – недовольно ворчит Глеб. Продолжая пялиться на дебила, я довольно улыбаюсь. И мне по хрен как это сейчас выглядит: я, кефир, мой томный взгляд, блуждающий по его торсу, и улыбочка на губах. По хрен, слышишь ты, покрасневший извращенец?! Фыркаю и снова делаю глоток кефира. Дебил засмущался и отбыл в комнату. Ну, я же говорю, дебил…
- Тебе комп нужен, садист?
- Неа, владей, - я зеваю и потягиваюсь. Может, тоже в ванну сходить? Хотя опасно, эта сволочь отомстит же – врубив все краны на кухне. Какой же он мерзкий, а еще орет, что любит меня.… Да-да, верь ему после этого… Запоздалой мыслью проносится у меня в голове понимание, что комп я так и не выключил. И вот тут мне становится очень-очень… плохо…
Я с сумасшедшей скоростью покидаю кухню и врываюсь в комнату, натыкаясь на своего дебила…. Который стоит за пару метров перед компьютером и ошарашено смотрит на него.
Все. Я погиб. Ааааа. Убейте меня!!! Разворачиваюсь и уношусь в ванну. Утопиться. Да – это единственный выход из сложившейся ситуации. Утопиться-утопиться-утопиться…. Ааааа, как мне стыдно!!!
- Кеша?
- Аааа, на хуй иди!!!!
- Кеш…
- Это не я!!! Блииин…. Меня тошнит от всех геев! Это вообще ничего не значит! Слышишь, ты, урод?!
- Понял я, понял, выйди только
, - строго посоветовал Глеб с той стороны двери. Я в панике пробежал несколько кругов на малом пяточке ванны. У меня просто ужасно горели щеки, уши, а в зеркале, запотевшем, после банных процедур Глеба, я видел периодически мелькающее нечто красное с лихорадочно блестящими, выпученными глазами. Он видел, что я лазил по гей-сайтам! Сейчас он напридумывает себе всякую ересь, и что мне с этим делать?!!
Аааа, позорище, убейте меня, боже мой!.. Из-за высокой температуры царящей в ванне я быстро вымотался…. И когда начал оборачиваться к двери, чтобы на очередное «Кеш!», рявкнуть: «Отвяжись, животное!!!» - поскользнулся на мокром кафеле… Я говорил, что ненавижу Глеба? Особенно сильно, я его ненавижу сейчас. Когда он носится вокруг меня, что-то бормоча себе под нос, робко поглаживая меня по плечам и заглядывая мне в глаза… Слава небу, я успел забрать у него телефон – так он хоть скорую со службой МЧС не вызовет, горе луковое!
- Очень больно?
- Нет…
- Врешь же! А вдруг у тебя сотрясение мозга?!
- А надо пол за собой вытирать, дубина! Чтобы люди не падали и не бились головой об раковины!
- Ну, прости, Кеш… ну, давай я скорую вызову?!

Вздыхаю. Позволяю этому придурку аккуратно отнять от моей головы компресс, только для того, чтобы заменить его на новый.
- Не смей делать никаких выводов, - активно краснея, бурчу я. Получается вполне себе угрожающе. – Я просто так, от нечего делать глянул. Я не такой….
- Я понял, понял, Кеш, - опять он улыбается! Да что же это такое?!
Я поджал губы и втянул голову в плечи, создавая, как казалось, самый недовольный вид.
- И вообще, никогда не заикайся об этом. И в жизни ты такое со мной не сделаешь, понял?!
- Да-да, понял… - недоверчиво смотрю в его умиленное лицо, и мне становится не по себе. Как и ожидалось, меня снова потискали, заверили, что я крайне милый, за что и получили пинок куда-то в район ребер. Бесит он меня! Я не милый! И совсем не нужно прыгать вокруг меня, из-за какой-то шишки…. Видимо, накрылся мой реферат медным тазом.
Безразлично пялюсь в стену, отпихнув, наконец, Глеба со своей заботой от себя. Он уже снова сидит за компьютером, а мне остается только ждать, когда боль в голове уменьшиться, чтобы тупо заснуть. В жизни больше не сделаю такой глупости. Он и так меня тискает, гладит вечно, даже умудряется целовать – вот хватит с него.
- О-о-о, ты даже запрос «секс между геями» вводил? – смеется этот увалень
Я. Его. Ненавижу.

00:37 

"Я тебе не лапочка, скотина тупая" Глава 8

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ
- Я же намеренно выбирал специальность, чтобы девок в потоке побольше было. Это же так романтично! Познакомиться со своей избранницей в универскую пору, классика жанра!.. Угу, девок много, на любой вкус, парней мало.… Только эти парни, что в меньшинстве, все, как на подбор. Выше, круче и мужественней меня. И на их фоне, я опять ничто!
- Кешенька, ну ты никогда не был «ничем»! Ты всегда был очень популярным в нашем классе...
– подала голос Ната.
- …Я хочу быть популярным, как мужик, а не как пушистый котенок!!! – восклицаю от всего сердца, только шепотом, чтобы не разбудить Наткиного карапуза.
Я сейчас сижу на кухоньке Наткиной квартиры, плачусь на свою бренную жизнь и перевожу запасы чужого кефира. Я сам себе противен, но при Натке можно – это же подруга детства, почти Глеб, только без хрена и маленькая. Узнай она, какой мысленный портрет я ей создал – оставит меня без хрена. Но пока Ната вполне мила и миролюбива: ловко лепит пельмени, отвлекаясь только на посапывающего в своем детском стульчике ребенка. Эх, Натка! Такая девка! И вот, как я ее упустил?..
- Кешенька, котята с тобой не сравнятся.
- Угу, знаю я, как учителя наш выпуск вспоминают! «Ой, а помните мальчика такого, прям, как девочка, пупсик сладенький?!»… Блин!!
- Не ругайся. Слепи вот пельмешку, порелаксируйся, - Натка щедро шлепнула передо мной кусок теста. Тыкаю в него пальцем и вздыхаю.
- В общем…. Нечего тебе рассказывать, Натка! Для таких пупсичек, как я, нету баб. Не знаю, может, борьбой заняться, анаболиков поесть… рожу расплющить об стену, я уже не представляю, что я могу сделать, чтобы не быть таким….
- …Пидороподобным,
- подсказала Ната. Я аж тесто сжал, так что оно полезло сквозь пальцы. М-м, а приятно… мягонько.
- Да. Ведь я же не такой, Нат. Совсем не такой. Да?
- Конечно, не такой. Ты рассказывай, рассказывай.
- Ничего не изменилось в универе! Как был я в школе ангелочком и кисой, так им и остался. Знаешь, что говорит мне девушка, которую я два часа алкогольно обрабатывал?
- Что-нибудь про «какие у тебя потрясные реснички и пухлые губки»?
– Ната так ловко передразнивала моих несостоявшихся девушек, что ее сынишка заволновался сквозь сон: как объяснила мне Ната, ее малыш боялся незнакомых женщин.
- И еще про «можно я тебя обниму? А сфоткаться с тобой можно?» - мну тесто. Оно податливо и упруго. Правда, релаксирует что ли?.. Натка хохочет.
- И, правда, как в школе!
- А я тебе о чем?! Да меня, как и раньше, первого запускают в аудиторию, чтобы я препода своим видом задабривал. На контакт, бля, шел. Типа, такого маську эта злобная сука точно не убьет. И самое обидное, что – да! Я пунктик для каждой злобной суки нашего преподавательского состава! Я – мать его – няшечка!
- Кавайный няшечка,
- поправила Наточка, улыбаясь. Хочу вопить и истерить, как обычно, чтобы все окрестные микробы убедились в том, что я НЕ кавайный, но не могу. Детёнок же.
Старательно леплю пистолет, чтобы застрелить Натку.
- Не произноси эти богомерзкие слова.
У меня получается не пистолет, а пушка какая-то...
- Мне кажется, что все женщины в мире подрядились читать или смотреть это.
По-моему, Японцы готовят мировой заговор. Как тебе мысль, а? Может быть, они свой яой ввели, чтобы отвлечь китайских женщин от активного деторождения, грозящего заполонить мир, а наши дуры тоже залипли?
- Нет, Кеш, это просто ты настолько миленький, что вызываешь в дамах стойкое желание «валить и тискать», так что отстань от яоя. – Высказалась эта мудрая женщина.
Пушка у меня не вышла, слеплю булаву.
- Никто не видит во мне настоящего самца… - расстроено шмыгаю носом, тиская тесто.
Натка трет щеку, оставляя на ней след муки, и снова возвращается к своей лепке. Кастрюлю мужу, кастрюлю – нам с Глебом.
- Натка-а, ну ты-то видишь во мне самца?
- Еще бы! За версту учуяла, а уж когда ты кроссовки снял…
- …Замуж бы тебя, да чертово законодательство…

Леплю. Хрен пойми что. Слеплю хуй. Будет, как памятник моей жизни.
- Ты рассказывай, Аркашка, не молчи. Как вы там с Глебом? Он на тебя постоянно жалуешь, что ты плохо ешь и вообще…
- Тупое животное…
- Кеш!
- Нат, ну он, правда, меня достал! В печенке уже сидит со своей заботой! Да меня уже задергали девчонки со этим «познакомь, познакомь, познакомь, о-о, хочу его на столе, нет – лучше сразу на мне!»
А все из-за того, что этот кретин приперся ко мне в универ. Знаешь, зачем?! Я забыл дома свой питьевой йогурт. Он испугался, что я умру с голоду!
- Тшш, на тон ниже…
- …Теперь все МОИ девчонки хотят Глеба, а я стал кавайным, блядь, купидоном!
– шепотом я тоже орать умею. Хуй трансформируется в лицо. О-о, я хорошо знаю это лицо! Выщипываю ему нос и цежу в новоявленные черты: - Урод тупой, всегда портит мой имидж своим так и прущим мужским началом!.. Я уверен, он специально таким вырос, чтобы меня позлить!
Наточка смеется.

- Вы – неповторимы, ребята!.. Ну, так познакомил бы его с кем-нибудь…
- А оно ему надо что ли?!
– взвыл я. Зря. Натка посерьезнела.
- А у Глеба, что – есть подружка?

Я осекаюсь. Наточка поднимает на меня свои огромные глаза. На носу и щеке белеет мука. Натка сейчас вся такая миленькая и наивная, даром что тонной нарисованных пидорасов компьютер весь засорила, я с самого утра тут сидел, реанимировал бедную технику. Еще одну жертву яоя. Ну и как ей сказать, что Глеб – Глеб! Наш Глебунька, блин! – вот такое учудил?! Конечно, скажи ей, что он меня того этого, чувства типа имеет, она же перестанет верить, что я самец! Мой единственный соратник! Но ведь, что еще она может подумать, если узнает, что Глеб по уши в меня влюблен, а живем мы в одной квартире?.. Я не могу этого допустить!!
И врать Натке не могу….
- Кеш?..
- Ну… он…. Типа…. Того…. Совсем….. не лечится…
- Влюбился?
– черт, женщины, вы поразительные создания! Только женщина может сказать этот диагноз «влюбился» таким голосом: дрожащим от сопереживания, с придыханием и чрезвычайно упрямо. Я поглядел Глебу в морду. Надо ему глаза его наглые вылепить что ли…
- Ну, да, влюбился. – Киваю, и все-таки добавляю: - Ну, типа.
- Я так и знала!
– ох уж эти женские радары…. То есть, чутьё! – Ну и кто это? Рассказывай!
- Ну…. Так…. Такая….
– ебанный стыд!!! Сглатываю. – Такая… ничего.
- «Ничего» - это плохо или хорошо?
- Неплохо…. Типа…. Ну.

По-моему, я вспотел. Почему я за этого дебила отвечаю?!! Так, спокойно-спокойно…. Главное, не спалиться…… Спалюсь перед Наткой, и ее пухленький ротик тут же это на всё наше Орехово-Зуево разнесет. Все наши подруги будут хихикать и говорить, что «так и знали» или «так вот почему Глеб меня тогда не трахнул!», наконец-то оправдав то, что она просто страшная…. Все наши пацаны будут ухмыляться, хлопать меня по плечу и желать счастья в личной жизни…. А Никита, мудак сранный, наверняка припомнит мою же фразу: «Всё! Поеду в Москву! Буду учиться в Москве, где НОРМАЛЬНЫЕ тёлки, а не уси-пуси! Найду себе Королеву, и ты сгрызешь себе локти от зависти!» Никитка точно припомнит мне это. «Хороша Королева московская, поздравляю, Кех!» А-а-а-а! Кошмар-то какой! Я опозорюсь на весь родной город!!
- …Кеш, ты чего?
А-а-а, я залип! Это не выглядело подозрительно?!
- В-все хор-рошо, Нат…. Кхм… задумался…. Бывает…
- Ну… я спросила – какая она?
– Ната смотрит как-то хитро. И так лепит эти свои пельмени, будто на что-то намекает…. Спокойно, мужик!
- Это…. Такая… руки, сиськи… голова есть….
- Да ты чего? Где ж он такую нашел-то?
- Нат, харе тут стебаться….
- …А ты
– тупить. Чего ты двух слов связать не можешь? – звучит грозно.
Я смотрю на кусок теста с очертаниями знакомой морды в руках, а потом перевожу взгляд. На столовую ложку. И свое вытянутое отражение в ней.
- Эм… че тебе говорить-то?..
- Симпатичная?
Соберись, брат! Смотрю на ложку. Уродливо растянутое отражение смотрит на меня.
- Ну, да. Ничего такая…. Лицом вышла… - В конце концов, я же вроде не урод? Так, надо дальше. Ложка – помогай!!! Отражение на ложке, правда, стимулирует мое воображение к действию. Я продолжаю смелее:
- Блондинка… вся такая беленькая. Глаза голубые… большие, ага. Наверное, как и меня, лупоглазой в детстве дразнили… Это… улыбается хорошо… потому что зубы хорошие. Ну, она же не курит. Глеба пытается отучить, бревно это… Ростом? Э-э, да маленькая она…. Пониже меня… может быть. Такая маленькая и хрупенькая вся, ага…. Не знаю, как он не боится ее раздавить! – оп-па, я заболтался что-то. Аж поплохело от последней фразы. Быстро буркаю «ну в общем, вот» и утыкаюсь взглядом в свою куколку-вуду. Мну ему уши. У Глеба большие уши, Глеб вообще весь большой. Дебил он большой!! Тупица, гад, извращуга….
- Эх, значит, удалось кому-то Глебку обработать! Даже не вериться… как за него раньше девки дрались, помнишь?
Еще бы я не помнил, в моих снах так дрались за меня. Поздним осознанием приходит то, что я лучшей подруге расхваливал себя, как девку тупой извращенской скотины. Убейте меня, пожалуйста!
- Ты там Глеба не ревнуешь, случаем? Что весь злющий сидишь?
Натка долепила последний пельмень и начала методично обтирать полотенцем руки. Сыночек ее все сопли во сне пускает.
- Я? Глеба?! Упаси Боже! Ему давно надо было телку себе найти, а то мысли у него… еще тупее, чем он, блин…
- Вот ты, Кешка, эмоция одна сплошная! Каким был – таким и остался,
- восхищенно сообщает мне Натка, водружая кастрюли на плиту. – Ты не подумай ничего, просто вы с Глебом так всегда дружили, что я бы, наверное, на твоем месте его бы обязательно заревновала… как друга.
Я показательно презрительно фыркаю. Было бы к кому ревновать.
- Значит, одобряешь его избранницу, Кеш?
Откручиваю от морды нос и с садистским удовольствием закидываю его в рот.
- Нет – мог бы и лучше найти.
Звонок в дверь меня спасает от дальнейших расспросов: Натка уносится открывать, а разбуженный карапуз начинает хныкать вслед мамке. Подсаживаюсь к нему поближе, демонстрируя свой «пельмень». Вылепленная рожа ребенка радует, и он начинает тыкать в тесто пальчиками. Так его, парень! Не даром ты мой почти-тезка. Из прихожей слышны разговоры. Муж Натки с Глебом подвалили. На пельмени. Мы тут с Наткой, понимаешь, всю субботу пельмени лепим, а они только приперлись. Наткин хоть понятно, мент, работал сегодня, а мой кретин какие-то свои ужасные долги в институте сдавал.
- Ну что, Иннокентий, сейчас папу встречать будем, да? Со страшилищем, да? – пацанчик оживленно разбрызгивает слюни, продолжая месить пальчиками тесто. Муж Натки – старый добрый Егорка, которого все в школе называли не иначе, как задохлик – возникает в коридоре, радостно махает мне и сыну, и стремительно исчезает в ванне. Умывается, чтобы сынка чистыми руками потискать. Сейчас бывший Егорка-задохлик на порядок выше и крупнее меня…. Того, кто когда-то его задирал… Я говорил, что ненавижу этот жестокий-жестокий мир?
- Кешенька, при-и-ивет! – на кухню вваливается, чуть ссутулясь, высоченная околдобина и от души давит лыбу. Блин, у ребенка сейчас травма психологическая будет, от вида этой туши, нависшей над ним и закрывающей собой весь свет. Наклоняюсь к замершему в восхищении Кешуньке и проникновенно упрашиваю:
-Скажи: «Привет, страшный дядька!»
Наточка, протиснувшись на кухню, отбирает у меня ребенка.
- Сыночка, не слушай дядю – он маленький и злобный…
- …Тролль-девственник, - мы с Глебом хором заканчиваем фразу. Натка только качает головой:
- Глеб, сядь, сейчас лампу опять головой заденешь!.. Сейчас папа вымоется, и мы пойдем папу целовать, да? – Кешка-младший смеется и что-то лопочет. – Глеб, тебя Егорка на платформе подхватил? Или вы тут столкнулись?
- Подхватил, я как с личным водителем добрался,
- отзывается этот увалень, рассматривая меня. – Кеш, ты по уши в муке, знаешь, да?
- Догадываюсь. – Бурчу и тянусь к своему куску теста. На фоне настоящего Глеба, живого и огромного, опять с какой-то хренью торчащей во все стороны на голове – вылепленное лицо уже не кажется таким крутым. Да и носа у него уже нет… Подпираю щеку рукой и лениво тычу пальцем в тестовое лицо. Насыщенная суббота вышла: несколько честно отсиженных пар, тряска в электричке, танцы с бубном над умирающим Наткиным компьютером, эти пельмени…
Сейчас я выжат, как лимон, но мне безумно спокойно и уютно. Голос придурка разговаривает с Наткой, длиннющие ноги придурка - которым мало длины стола, им надо обязательно было попихаться за место под моим табуретом! – подпирают мои собственные. Пельмени варятся, Егорка активно плещется в ванне…
- …Что?
Голос Глеба звучит менее умиротворенно, так что я даже выхожу из своего сонного состояния.
- Да ладно тебе, Глеб. Кеша мне все рассказал. Я уже знаю, что ты у нас занятой и влюбленный… Тебе же всегда блондинки нравились, да? Всегда нравились? Блондинки?… Так, стоп! Нет-нет-нет!!!…
- Ну, серьезно, Глеб, приводи ее знакомиться! Кешка ее так описал! И красивая, и милая, и душка! И без вредных привычек.
Ой, бляяяяя…..
- Кешка описал?
Этот хренов гад смотрит на меня в упор. Бляяя …. Почему Натка живет на втором этаже?! И не убиться же даже! А-а-а!!! Молния! Порази меня сейчас же!!!!
- Кешка, кто же еще? Не обманул? Красавица?
Вельзевул! Я имел твою жену – убей меня за это! Черт, Натка – как ты моглааа… Пытаюсь встать, чтобы утопиться в кастрюле с пельменями, но культяпы моего личного проклятия мешают мне собрать ноги в кучу. А-а-а-а-а, эта страшная скотина смеется!!!! Бля, инсульт, я хочу тебя!!
- Красавица, - размеренно отвечает этот кусок урода. Вельзевул решил сначала искупать в лавовых котлах мои уши – я просто ощущаю, как они пылают. Заткнись, скотина тупая!!!
- Она самая лучшая на свете. Красивая, умная, трогательная…
Умри!!!!!
- …мне достаточно просто посмотреть на нее, чтобы почувствовать себя счастливым.
Я готов разреветься. Правда, готов. Я уже почти реву! Хватит уже!!
- Она такая…. Лапочка!
Суууука!!.. Я тебе яйца бы открутил, но ты, мудак извращенский, еще и кайф словишь же!!!
- Кеш, тебе душно? Ты красный весь…
Силы остались только на то, чтобы кивнуть. Наточка открывает форточку и гладит меня по голове. Помогает расслабиться буквально на миллиграмм.
- Ну, так веди ее знакомиться! А, Глеб?
Этот будущий, экологически невыгодный труп – представляю, сколько бревен уйдет, чтобы гроб такому сколотить - улыбается.
- Стеснительная она очень… Посмотрим, Натка!
- Вот и хорошо! Оценим твою избранницу! Кешке же она не очень нравится, говорит, лучше искать надо…

С громким щелчком Егорка отпирает дверь ванны и выходит в коридор.
- Привет обоим Кешкам! Жана, неси сына!
И Натка, о чем-то щебеча, бежит к мужу. Мой почти-тезка весело хохочет, оказавшись на руках отца. И я пользуюсь этой паузой, чтобы успокоиться. Сделать вдох. Выдох. Совсем-совсем успокоиться. И поднять глаза на Глеба. Этот урод все лыбится, смотря на меня.
- Тебе не жить, - хрипло обещаю я. А тупая скотина только шире улыбается и тянется вперед, доверительно сообщая:
- Не надо мне лучше искать. Я уже люблю самого лучшего человека на свете.
Натка и Егор одновременно вздрагивают, когда я со всей дури опускаю кулак на свой ком теста, вбивая его в стол.

04:41 

Мысли парня

ɐwʎ ɔ vǝmоɔ dиw ɐʚонɔ
Меня часто спрашивают, вот ты симпатичный, начитанный, с тобой интересно общаться на любую тему, тебе ... лет, а почему ты до сих пор без девушки? - а потому что 70% женского населения это кто? Это - тусовщицы, которые даже яичницу сами пожарить не могут, если и могут, то сгорит - сто пудово, Это - расписдяйки, которые кроме как продавать сотовые телефоны ничего не умеют, Это - мечтательницы, которые ждут все своего олигарха на белом Лексусе до самой старости, Это - звезды, котороые считают, что кроме нее в принципе никого не должно существовать. Да спуститесь на землю, нас и так мало, а вы еще и убиваете нас своей безграмотностью, лживостью и меркантильностью. - Жить в кредит это не есть шик, настал кризис и все, зачем я за такого неудачника замуж вышла????? А что ты сделала для того, что бы как то поддержать человека??? Да ни нафига не сделала, дальше своего французского маникюра ничего не видишь. Романтика, романтика это не есть посиделки в каком-нибудь клубе попивая Ред Булл с водкой и удивляясь на следующее утро почему я плохо слышу!!!! Если парень не курит и не принимает ничего, это не значит что он лох или маменькин сынок-ботаник, потому что он думает, что у него будут нормальные здоровые дети, и не ходит в 20 градусный мороз с открытым пузом, потому что это, видите ли, сейчас модно!!! И хожу я с обычной прической, потому что хоть как то пытюсь остаться мужиком и выделиться от стада полуглупков с "Московскими" прическами, которых сзади не определишь парень это или девушка. И если я звоню постоянно, когда вы не берете трубку, потому что подружке папа купил новую машину, или торчала в пробке и не слышала, не потому что я ревную или навязываюсь, а потому что я переживаю, все ли нормально с моей любимой и не попала ли она, как обычно, в какую-нибудь жопу. -Я не буду готовить кушать или мыть посуду потому что у меня НОГТИ!!! ААААА а детей ты чем кормить будешь??? Ногтями??? Или Ред Буллом???? Маленькие дети не питаются пельменями "Морозко" !!!!! И "Дом-2" это не жизнь, это шоу!!!! И если там Рома бросил Лену, только потому, что она надела не розовые стринги, а черные, я так не поступаю у меня даже мыслей таких в самые мои пьяные дни нет!!!! И если я говорю, что люблю, значит так оно и есть и я не пытаюсь тебя тем самым раскрутить на секс, потому что я раскрутил тебя еще в первый день нашего знакомства.Вот так бы мне хотелось ответить, но не могу, потому что это очень долго) и это все печально. А оставшиеся 30%, а попробуй их встретить в этом сложном мегаполисе где каждый пытается выглядеть гламурным и на настоящие чувства нет времени!

Madonna lily

главная